Случайное селфи для тракториста

Глава 6

Захар едет. Я в панике.

В доме — бардак, как будто стая ворон провела тусы на кухне и в спальне одновременно. Паутина в углу напоминает арт-инсталляцию. На полу — следы моих героических сельскохозяйственных подвигов. Запах — смесь укропа, печки и чего-то кислого.

Я хватаю тряпку. Мою всё, что не шевелится. Достаю зеркало, пытаюсь нанести тон. Кисточка разваливается. Пытаюсь накрасить губы — помада плавится на жаре. Все отлично, лучше некуда.

Вспоминаю, что неплохо бы ещё и ужин приготовить. Захар привык, чтоб стол ломился.

А у меня — три огурца и грустная морковка. Выбегаю во двор, хватаю ведро, иду к колодцу за водой. Упираюсь, наматываю цепь... и тут — пшшш — трос дёргается, и ведро с радостным плюхом улетает вглубь. Я провожаю его задумчивым взглядом. Приплыли. Точнее, уплыло, ведро.

— НЕТ! — ору я, как будто там было не ведро, а вся моя жизнь. — НЕТ-НЕТ-НЕТ!

И тут — конечно же, как всегда в самый подходящий момент — за забором появляется Иван. Удивительно, когда он еще работать успевает?

Прислоняется к столбу, смотрит, как я стою у колодца в летнем платье, в одном босоножке и с помадой на пол-лица, и говорит с хрипотцой:

— Ты зачем ведро утопила?

Я оборачиваюсь медленно. Как зомби.

— Ванечка. У тебя есть два варианта. Или ты молчишь. Или ты бежишь. Очень быстро.

Он смеётся. — Ты, кстати, в курсе, что у тебя в доме есть водопровод?

— Простите... что?

— Под раковиной. Кран. Воду даёт. С ключом, конечно. Бабушка провела лет пять назад. Я думал, ты знаешь. Ты же вроде… хозяйка.

Мир вокруг замирает.

Я. Всю эту неделю. Таскала воду. В ведрах. Из колодца. Своими руками. С водопроводом в доме.

— Потрясающе, — шепчу я. — Просто замечательно... Вот черт...

— Но зато руки стали крепкие, — добавляет он.

Я вскидываю тряпку. Он смеётся и отходит, спасаясь бегством.

Водопровод я, конечно, нашла. Почувствовала себя полной дурой, потому что все это время он был на виду, а я бегала к колодцу. Вот только продуктов как не было, так и нет. А значит, придется идти на поклон к местной продавщице, потому что терминал к ним тоже так и не провели.

В магазине тётя Валя встречает меня взглядом, как будто я вернулась из ссылки.

— Ну что, принцесса. Решилась на трудовой подвиг?

— Я безналичная, — вздыхаю я. — Но стол накрыть надо. Помочь могу, чем скажете.

Она только фыркает и кивает:

— В подсобку. Начни с полок. Потом — коробки. И осторожней там, масло не разлей. Оливковое, в стеклянной бутылке. И кому оно только в нашей глуши сдалось?..

Начинаю.

Через двадцать минут понимаю, что попала в филиал деревенского ада. Коробки тяжеленные. Пыль почему-то липкая. Одна банка укатилась под стеллаж. Я нагнулась, задела ящик, ноготь — хрусть.

— АААА!!! — восклицаю я, глядя на руины маникюра. — ЭТО БЫЛ ДИЗАЙН ЗА ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ!

— За такие деньжищи — оно само должно полки убирать, — отзывается тётя Валя, даже не поворачиваясь.

Я кусаю губу. Поднимаю ящик. Двигаю банку обратно.

— Всё нормально, — говорю я вслух. — Не умру.

Час спустя — я вытираю лоб, сажусь на ящик и смотрю, как тётя Валя упаковывает пакет.

— Ну ты, девка, удивила, — говорит она. — Не ныла. Не сбежала. Даже банку с вареньем спасла.

— Старалась, — отвечаю я. — Теперь можно мне еды?

Она усмехается. Протягивает пакет.

— На. Картошка, яйца, мука, сметана, молоко. Будет что на стол поставить.

Я благодарю. Беру пакет. Улыбаюсь. Выпрямляю плечи.

И думаю: подумаешь, ведро, ноготь, колодец… Я справилась. Сама. И это, между прочим, чертовски приятно.

Я стою на кухне. Тесто готово, сковородка разогревается, настроение — на грани между «я справлюсь» и «куда бежать». Сегодня приезжает Захар.

А я решила испечь блины. Простые. Уютные. Домашние. Да и продуктов не то чтобы много. Особо не разгуляешься.

Я зажигаю дрова в печке. Печь, старая и гордая, начинает шипеть, вздыхать и... дышать дымом. Прямо в лицо.

— Так. Тихо. — Говорю я ей строго, как ребёнку. — Мы договаривались: ты — жаришь, я — не паникую.

Но она не слушает.

Дым валит, как будто внутри не дрова, а угольная шахта.

Я хватаю тряпку, машу. Открываю заслонку. Закрываю. Всё напрасно. Печь плюётся, сковородка шипит, а я размахиваю руками, как жрица, вызывающая духов.

— Чёрт. — Шепчу я. — Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Остался один выход.

Я хватаю полотенце, вылетаю на крыльцо, вижу Ивана, который чинит что-то у забора.

— Иван! — кричу я. — У меня тут… дымовая катастрофа! Срочно! Спасай!

Он поднимает голову, усмехается:

— Что, блины пошли не по плану?

— Блины ещё даже не начались!

Через минуту он уже на кухне. Щёлкает заслонкой, проверяет тягу, подсовывает какую-то щепку, приоткрывает задвижку.

— У тебя заслонка не до конца открыта была, — говорит он, — и тяга пошла обратно. Бывает. Но теперь всё должно быть ок.

Дым уходит. Печь вздыхает, как будто сдалась.

Я выдыхаю. Подхожу ближе, шутливо бью его полотенцем по плечу:

— Ну ты, конечно... волшебник. Ещё чуть-чуть — и пришлось бы звать пожарных.

Он смеётся:

— Лучше меня.

Я собираюсь ответить, но в этот момент...

— А это ещё кто такой? — раздаётся за спиной знакомый голос.

Я поворачиваюсь. Захар. Как с картинки: белая рубашка, тёмные очки, аромат дорогого, парфюма и выражение на лице: «объясни мне, что тут происходит».

А я — в фартуке, с мукой на носу, со сгоревшими блинами на сковородке и сексуальным соседом у печки.