Случайные. У дочери твои глаза

Глава 9

Спустя один год и девять месяцев

Ксения

— Добрый вечер, — почти шепотом произносит Роза и садится напротив меня за маленький садовый столик. Высокая, стройная хозяйка дома встряхивает седыми кудрями и обнимает ладонями принесенную с собой кружку с чаем.

— Добрый вечер, — встречаю ее улыбкой. Подвигаю голову ближе к узкой щелочке приоткрытого окна. Прислушиваюсь. Тихо. Спит моя София.

Прислонившись к стене, крепче укутываюсь в теплую, мягкую кофту. Только начало апреля, и воздух поздним вечером еще очень прохладный. Двери моей комнаты и хозяйской летней кухни выходят на этот маленький задний дворик, где мы иногда вот так сидим с Розой.

— Грустишь? — она смотрит на меня с сочувствием.

— Скорее волнуюсь. Уже сто раз прокрутила в голове завтрашний день. Жаль нельзя заглянуть в будущее и знать наверняка, что все получится, — пытаюсь объяснить свои чувства. — Столько нюансов нужно продумать.

— Знаешь, мой муж ведь умер внезапно, скоропостижно, — печально начинает Роза.

— Мне очень жаль, — отзываюсь я.

— Да. Он ушел слишком рано, а я... я даже погоревать толком не смогла. Артур оставил мне недостроенную, с недооформленными документами гостиницу и даже немного долгов. Детей я пожалела, не стала просить у них помощи. Сыновья тогда уже в столице жили. У старшего — жена беременная, у младшего — дело к свадьбе, в общем, не до моих проблем им было. Я решила, что должна со всем справиться сама. И справилась ведь: гостиница стоит, долги выплачены. Но чего мне это стоило!.. сколько нервов потрачено, сколько здоровья оставлено... Я это к тому, Ксения, что иногда не зазорно выбрать легкий путь. Не обязательно доказывать всем или самой себе, что ты сильная. Мы вечно взваливаем на себя неподъемную ношу.

— Домой я не вернусь, — отрицательно машу головой, понимая, о каком легком пути для меня идет речь.

— Наступить гордыне на горло — это вовсе не слабость, — поучительно замечает хозяйка.

— Гордыня? — переспрашиваю с задумчивым удивлением.

Пусть и гордыня. Но в родной город я не вернусь. Ни за что. Меня там заклюют... загнобят. Станут по углам шептаться или прямо в лицо гадости говорить. Что, Потапова, ребенка на югах нагуляла? В подоле матери принесла?

Если бы я уехала домой, если бы решила там родить дочку и переждать самые хлопотные первые годы ее жизни, я бы навсегда отрезала себе обратный путь. А я еще очень, очень стараюсь не разрушить свои мечты окончательно.

— Меня там никто не ждет, — напоминаю Розе не менее существенную причину.

— Родители тебя с порога не погнали бы, — с уверенностью возражает она.

— Мне кажется, маме так даже легче, правда, — горько усмехаюсь, смотря в озадаченный взгляд напротив. — Она предложила мне помощь, но так натянуто, когда предлагают как бы для галочки, надеясь, что получат вежливый отказ. Думаю, мама никому не говорит про мою дочку. Стыдится перед соседями, родственниками. Да и все равно, — отмахиваюсь, поникнув головой.

Роза с сожалением поджимает губы. Попивает свой чай, а я думаю о том, что мне на самом деле, конечно же, не все равно. Неприятно осознавать, что дома тебе не рады, что ты любимая дочка, только если все хорошо.

Я знала, что так будет, поэтому сказала маме о беременности уже на восьмом месяце. Как же она кричала!.. А потом пропала. На целых три недели.

— С годовалой девочкой на руках трудно строить карьеру. Я не хотела бы, чтобы моя дочь и моя внучка жили в таких условиях. Я бы хотела, чтобы они вернулись домой. Только поэтому тебе все это говорю, — доброжелательно заключает Роза.

— Я понимаю, — киваю в ответ. — Но такой вариант не рассматривается, — посылаю ей упрямый взгляд. — А дела обстоят так, что через полгода мне перестанут выплачивать даже пособие по уходу. У тебя гостиница сезонная, я не могу перебиваться подработками в ней. Пока я нашла хорошее место с должностью, которую хотела, надо попробовать. Если не выйдет, устроюсь на трудную и нелюбимую работу только ради денег. Когда хлынут отдыхающие, от нее отбоя не будет.

— Точно, — улыбается Роза.

— Сейчас самое время, — решительно произношу, больше стараясь поднять боевой дух себе, чем убедить собеседницу. — До лета два месяца. В межсезонье будет проще влиться в работу, поэтому и нам с Софией будет легче привыкнуть к новой обстановке. Я очень надеюсь, что все получится! — поднимаю скрещенные пальцы. — И очень рассчитываю на тебя, — с надеждой добавляю.

— Конечно, милая, — заверяет Роза. Ловит в воздухе мою руку и сжимает ее теплыми ладонями. — Без проблем. До конца мая — без проблем.

— Спасибо, — отзываюсь с благодарностью. — Ладно, я спать. Завтра будет трудный день, — говорю, вставая с плетеного стула. Огибаю стол, направляясь к входу в комнату.

— Спокойной ночи, — провожает меня взглядом Роза. — Я тоже скоро пойду.

— Пока, — шепчу и закрываю за собой дверь.

В темноте снимаю кофту, кладу ее на деревянный стул. Переобуваюсь в тапочки и тихонько пробираюсь в ванную. Приготовившись ко сну, возвращаюсь в комнату. Убираю свою подушку к изголовью. Она служит ограждением, чтобы дочка не скатилась с кровати.