Случайный бывший

Глава 1

Опаздываю, несусь, чуть ли не бегом, по скользким, кое-как посыпанным песком тротуарам зимнего города. В голове мечется мысль: «Караул! Новый шеф съест меня вместо завтрака!»

Мир вокруг решительно не согласен с моей паникой. Он утопает в снегу и мишуре.

Из окна первого этажа подмигивает гирлянда. Мимо пробегает корги в оленьих рожках, таща за собой хохочущую хозяйку. Даже собака понимает — сегодня день для радости, а не для подведения итогов квартала.

Я несусь по тротуару, лавируя между прохожими. Все они движутся со скоростью сонных черепах. Вот мужчина тащит елку, которая цепляет меня за шарф и пытается уволочь в сугроб. «С наступающим!» — кричит он мне вслед. Я что-то нечленораздельно рычу в ответ.

Воздух пахнет мандаринами, хвоей и всеобщей расслабленностью. Этот запах проникает в легкие и пытается саботировать мой рабочий настрой. Из каждой кофейни несется «Jingle Bells». Витрины магазинов кричат о скидках. Снегоуборочная машина, украшенная дождиком, медленно ползет по дороге, создавая пробку из трех машин и одного автобуса, который мне нужен.

Автобус подползает к остановке, наряженный как цыганский барон. Водитель в шапке Деда Мороза. Внутри — атмосфера филиала утренника. Кто-то везет торт, кто-то — пакеты с подарками или звенящим шампанским. Протискиваюсь сквозь это царство добра, чувствуя себя Гринчем, который спешит украсть не Рождество, а степлер из офиса.

Наконец, моя остановка. Выпрыгиваю из автобуса и делаю финальный рывок. Вот он, родной бизнес-центр. Стеклянный, серьезный, абсолютно неуместный в этом хороводе снежинок и праздника.

Осталось только улицу перейти. И я несусь дальше.

В одной руке сумка, в которой, вместе со всякой нужной дребеденью, лежит со вчерашнего вечера провалившийся под подкладку, и забытый там, кекс, недоеденный Стёпой; в другой — телефон, который я судорожно прижимаю к уху, пытаясь дозвонится до сестры.

Воздух морозный, колючий, и дует пронзительный ветер, гоняя по асфальту стылую поземку. Но мне жарко. Под толстым пальто и свитером чувствую себя горячим пончиком, который вот-вот подрумянится до золотистой корочки.

А мои кудрявые волосы, не поддающиеся никакой укладке, выбились из-под шапки и теперь покрываются инеем, словно новогодней мишурой.

Сердце колотится, как айфон на вибрации, а в горле стоит комок паники размером с будущую премию, которую я, скорее всего, снова не получу.

Мысленно прощаюсь со своей работой и, возможно, жизнью, потому что сегодня день, когда в нашем журнале "Шпилька" появится новый главный редактор. Опаздывать в его первый рабочий день — смерти подобно. Ну, по крайней мере, карьерной.

Саша не берет трубку. Звоню, звоню... Только гудки.

Наконец, в трубке раздается хриплый, сонный голос.

— Алло? Даш, что случилось? Что названиваешь, в такую рань?

— Что случилось? — шиплю, перескакивая через сугроб, похожий на спящего белого медведя — Пока ты проводишь ночь с очередным "принцем на белом мерседесе", который потом окажется конюхом, мне приходится отводить твоего сына в детский сад!

— Степа не только мой сын, но и твой любимый племянник! — парирует Саша, и я слышу, как она зевает.

Игнорирую ее речи.

— Из-за этого я теперь опаздываю! Ты плохая, безответственная мать, переложившая заботу о сыне на меня! А у меня работа, и, между прочим, своя личная жизнь!

Последнюю фразу я выкрикиваю особенно громко, но звучит она неубедительно даже для меня самой. В моей личной жизни сейчас такой же застой, как в пробке в час пик.

— Твоя работа ничего не значащая — "подай-принеси", и малооплачиваемая, и ее давно пора бросить и сменить! — с непоколебимым спокойствием заявляет Саша — А уж личной жизни у тебя и вовсе нет!

Вот так всегда. Сначала вставляет нож в спину, а потом еще и крутит им, словно отверткой. Я снова делаю вид, что не слышу.

— Хоть из садика его забери, кукушка! Я точно не смогу! Новый босс, планерка, аврал…

Говоря это, подбегаю к широкому пешеходному переходу. Зеленый свет мигает, предупреждая, что вот-вот загорится желтый. Делаю рывок, стараясь успеть. Пышный бюст, мой вечный спутник и обуза, коварно мешает равновесию, сумка с провалившимся кексом бьет по ноге, а на ботинках — абсолютно не зимняя подошва.

Все происходит, словно в замедленной съемке — левая нога едет вперед, а правая за ней не успевает. Качаюсь, как маятник, удерживая равновесие, делаю несколько мелких торопливых шагов, пытаясь устоять, но законы физики против меня.

Падаю.

Тяжело, по-медвежьи, на свое самое мягкое место. Телефон вылетает из руки, и, с нежным звонким треском, отскакивает в сторону. На проезжую часть.

Чувствую тупую боль в районе копчика. Но это ерунда по сравнению с тем, что вижу, подняв голову.

Прямо на меня, тихо и неумолимо, как айсберг на "Титаник", надвигается огромный, брутальный, черный "Ленд Ровер". Его шипованные шины бесшумно катятся по серому асфальту, покрытому легкой паутинкой свежего снега. Замираю, вытаращив глаза, а в голове проносится идиотская фраза: "Вот и сказочке конец..."