Случайный дар для дракона

Глава 3.

Казалось, пески подо мной исчезли, и я лечу в бездну без крыльев и без поддержки. Мой мозг отказывался понимать, принимать её слова, что отголосками звучали в голове. Тебя… тебя… тебя…

– Тварь никогда не забирала людей! – я с отчаянием оглянулась, понимая, что мужчины окружили меня.

– Не в этот раз… – обронила Великая Файза.

– Почему я? Ты пошутила?! Бабушка?.. – страх, словно зыбучий песок, затягивал меня, не давая сделать вдох. Сердце грохотало, будто пыталось вырваться из груди, а с губ сорвался истеричный смешок.

– Мы принесём твари в дар тебя, – твёрдо сказала она, прикрыв свои уставшие глаза.

– Нет! – вскричала я, поднимаясь. – Я не готова, я не хочу! – задыхалась, чувствуя, что мне не хватает воздуха, слёзы душили меня, застилая взгляд. Я попыталась уйти отсюда, сбежать, но мужчины схватили меня. – Нет! Отпустите! – вопила им. – Бабушка-а!

Мой крик разрывал звенящий покой оазиса. Я слышала, как мою тревогу разделили птицы, громко крича и поднимаясь в воздух.

– Твоя… жертва спасёт остальных, Лейлин… – пробовала достучаться до меня бабушка. Но что мне её слова, когда страх наполнял каждую клеточку. Я хотела жить, а потому неистово сопротивлялась, пытаясь вырваться из крепкой хватки.

– Нет! Я не хочу! – кричала, находя в себе силы бороться вновь и вновь.

Вырвав руку из захвата, я больно ударила мужчину, державшего меня, желая биться до конца. Вот только ответный удар оказался серьёзным, и я потеряла сознание, падая на яркие ковры.

* * *

Меня мучали тени, сжигали дотла, а потом создавали вновь. Я пыталась от них скрыться, но не выходило. Они гнали меня к краю огненной пропасти, к своему хозяину – твари. Один только намёк на её присутствие заставлял сердце исступлённо биться, а спину – обливаться холодным потом. Моё сердце полнилось страхом и ненавистью. Меня предали…

С этой мыслью я резко проснулась.

– О, Праматерь! – выдохнула я. – Приснится же такое!

Проведя рукой по мокрому лбу, с удивлением обнаружила синяки на своей кисти, а после судорожно начала себя осматривать и ощупывать.

– Не приснилось… – выдохнула, чувствуя, как сердце вновь начинает ускоряться.

Осмотревшись, я поняла, что пустыню укрыла бархатным одеялом ночь. В шатре не слышалось голосов, даже птицы смолкли. Аккуратно поднявшись, я обрадованно сделала шаг к пологу и замерла. По другую сторону сидел мужчина – Хамир, сын моей старшей тётки. Он не спал и явно сторожил меня. Зря!

Мягко отступив, чтобы не привлекать внимание, я обернулась и тихо скользнула к сундуку с одеждой, достав свой любимый синий алош, а после прихватила бурдюк с водой, который был наполовину полон, и скользнула к дальней стене шатра.

Я всегда любила свободу и позволять себя запирать не собиралась. Отодвинув несколько слоёв ткани, скользнула в небольшой проём, что проделала несколько лет назад, чтобы не беспокоить бабушку и иметь возможность сбегать по ночам в пустыню. Только там звёзды особенно близки.

Вот и сегодня я воспользовалась проверенным маршрутом, ловко избегая редкий караул. Верблюды спали рядом с воротами, и я молилась, чтобы не разбудить их всех, когда вытягивала счастливчика, который понесёт меня к свободе. Он на удивление смирно последовал за мной, когда я поспешила открыть не охраняемые ворота.

Мне везло!

– Вот что значит желать жить! И Праматерь со мной не справится! – мысленно усмехнулась я, запрыгивая на спину верблюда, и, подгоняя его хлыстом, направилась в затихшую пустыню.

Меня это должно было насторожить, но страх, владевший моей душой, не давал разуму власти.

Когда ещё было видно наше поселение, я с сомнением оглянулась. Как они будут? Как бабушка переживёт? Я не желала никому зла и искренне молила Праматерь их сберечь, но и быть жертвой не хотела.

Тишина над пустыней была вязкой, словно сама ночь прислушивалась. Даже звёзды прятались за пеленой, предчувствуя беду. Обычно они ярко сверкали на небосклоне, но не сегодня.

Когда я уже удалилась на приличное расстояние от нашего поселения, то стала замечать, что они и вовсе меркнут. Одна за другой, погружая мир во мрак.

Верблюд подо мной занервничал, а я придерживала алош под первым порывом резкого ветра.

Ветер дышал рывками, будто задыхался. Он бил в лицо, обжигал щёки, шептал проклятия… Песчинки острыми иголками втыкались мне в кожу, в глаза.

Воздух был живой – горячий и злой. Он не дул, а толкал, наваливался, будто хотел вытолкнуть меня с верблюда, но страшнее всего был гул, рождаемый землёй.

Спрыгнув с верблюда, я постаралась заглушить отчаяние, что давило мне на плечи. Ведь сбежав из дому, я попала в песчаную бурю.

Заставив испуганное животное лечь, я нежно поглаживала его по шее, успокаивая, а потом повязала специальную повязку на глаза и морду и связала его ноги. Он вздрогнул, но доверился мне, а после я поправила и свой алош, плотно прикрывая рот и нос, молясь, чтобы Праматерь дала нам сил пережить эту ночь.

Прижавшись друг к другу, мы искали поддержки и мечтали о жизни, именно такими нас и застала густая волна песка…