Случайный дар для дракона

Глава 8.

Треск веток становился всё громче, земля под ногами глухо вздрагивала, будто приближалось что-то огромное. Я с ужасом ловила рябь на воде позади нас, сглатывая горький, колкий ком страха. Тело само сжалось, готовое броситься прочь. Теперь сил во мне было больше, я знала – смогу убежать… если оно будет достаточно занято. Но стоило вспомнить, какими безжалостными бывают твари, как ноги сами приросли к земле.

Всё, на что я была способна, – это малюсенький шаг, чтобы встать за спину дикаря, надеясь, что его уверенность не обманывает.

В каждую его руку лёг клинок: большой и малый.

Дикарь легко переступил с ноги на ногу, слегка приседая, словно врастая в землю, ища в ней опору. Его голова слегка дёрнулась, улавливая мои движения, когда я замерла за ним. Мне даже привиделось, что на его губах мелькнула самодовольная улыбка. Но это мне явно показалось.

Замерев, практически не дыша, я боялась моргнуть, чтобы ничего не пропустить.

Он выходил медленно, практически лениво… принюхивался к запахам, уверенно идя по зову человеческого.

Вздох сипло вырвался сквозь мои стиснутые зубы.

Я слышала о таком звере.

Грива его была как пламя в песчаной буре – густая, живая, с отблесками меди и золота. А вот глаза хоть и жёлтые, горящие, будто в них отражался полдень пустыни, но человеческие… И такой же человеческий рот, но с двойным рядом острых зубов.

Он двигался неторопливо, с той надменной грацией, что бывает лишь у тех, кто не знает страха. Воздух дрожал от его дыхания, каждая лапа ступала так мягко, будто песок сам подстраивался под него.

Вдоль его тела умастились сложенные крылья, а когда он начал медленно обходить будущую добычу, то отчётливо стал виден и хвост – скорпионий…

– Мантимора… – выдохнула я, вспоминая легенды.

Дикарь чуть дёрнулся, как и зверь, который только теперь заметил, что за мужчиной есть кто-то ещё. Монстр предвкушающе рыкнул и сузил глаза.

Я замерла, видя, как мышцы на руках дикаря затвердели, и он перенёс свой вес на одну ногу, точно так же поступил и монстр, готовясь к прыжку. И прыгнула …

Она с лёгкостью пролетела над нами, расправив кожистые крылья, оказавшись за спиной. Её задние лапы занесло, отчего они оказались в воде, но ненадолго; монстр бросилась прямо на меня, вот только дикарь, оттолкнув меня, выставил вперёд клинки, встречая её когти. Звон раздался над берегом, пока я ретиво отползала прочь. Страх казался привычным, я сноровисто работала ногами и руками.

Я не погибла в огненной бездне, неужто погибну здесь?!

Бросив взгляд через плечо, удивлённо вздохнула. Дикарь двигался стремительно, как песчаная буря – то пригибаясь, то взмывая вверх, уходя и от острых когтей с зубами, и от жала хвоста.

Хоть его движения и были стремительны, но мне казалось, что мантимора с ним просто играет…

Я поспешила подняться и, прежде чем броситься под сень деревьев, ухватила свой клинок. Он уверенно лёг в ладонь, даря кроху надежды. Понимая, что среди деревьев могут скрываться сородичи монстра, я спряталась за широкий ствол, наблюдая за поединком с безопасного расстояния.

Мантимора начинала злиться, сверкая зубами. Ей надоел мельтешивший перед её глазами дикарь, его острые клинки, которые пару раз всё же достигли цели. Хвост нервно рассекал воздух.

Один взмах – и дикаря отбросило в сторону. Он рухнул на колено, чёрная кровь тёмным пятном растеклась по плечу. Но мужчина не отступил. Поднялся, рыча не хуже зверя на своём диком языке, и снова пошёл вперёд. Казалось, его глаза обуял огонь, а душу – жажда крови. Его движения стали жёстче и быстрее, а клинок вонзился в грудь монстра. Чёрная кровь окрасила золотистую шерсть.

Ужасающий крик боли прокатился над вершинами деревьев, переходя в грозный рёв. Отмахнувшись лапой от дикаря, зверь выбил длинный клинок из его рук, оставляя тому только короткий, и стал уверенно наступать; хвост навис, готовый в любой момент вонзиться в добычу.

Мир исчез. Только крик, ветер и брызги крови. Всё остальное застыло.

Дикарь продолжал уверенно ускользать, поражая своей гибкостью не только меня, но и мантимору. Пока той не надоело…

Взмахнув крыльями, она взлетела и, пока дикарь не успел прикрыть спину, схватила того когтями, взмывая в воздух. Полёт их был недолгим и невысоким, ей было тяжело, особенно – потому что дикарь, превозмогая боль, полоснул её по лапе кинжалом, и та выронила его. Но теперь уже сам мужчина ухватился за её лапу широкой рукой и, подтянувшись, оказался на спине, в непосредственной близости от хвоста.

Прежде чем тот вонзил в него жало, дикарь схватил его рукой, быстро отрезая острым клинком. И пока мантимора не пришла в себя от боли, ухватился за её голову.

Они сплелись в один клубок и, когда повалились на землю, я даже не сразу поняла, где и чья кровь. Пока клинок, сверкнув на прощание, не вонзился в глаз зверя.

Дикий рёв прокатился по земле, вызывая дрожь в каждой клеточке моего тела, а потом затих.

Обрубок хвоста ещё некоторое время вздрагивал, как и лапы, но дикарь твёрдо держал клинок воткнутым в добычу, пока мантимора не испустила последний вздох, замирая.

Его лицо и рыжие волосы залила чёрная кровь. И только яркие глаза полыхали огнём, пока он продолжал сидеть на звере и давить на него.