Случайный единственный

Глава 2. Признание

Старательно подводя нижнее веко карандашом для глаз цвета «полуночи», я отчаянно боялась проколоть его и тем самым испортить общее впечатление.

«Господи, я переживаю о внешнем виде, будучи на волосок от возможности потерять жизненно важный орган своего тела?»

Моя решимость после вчерашней истории возросла на пару пунктов и сейчас хлипко качалась на той самой высоте, грозясь рухнуть в любое мгновение.

Сегодня я надела своё самое удачное платье — то самое, в котором, как говорила мама, я выгляжу просто «божественно».

Белое, с рукавом в три четверти, плавно ниспадающее лёгкими воланами и заканчивающееся чуть ниже колена. Это был единственный наряд в моём гардеробе, подчёркивающий линию талии и приоткрывающий ключицы. Улыбаюсь, вспоминая, как Лизка восхищалась этими самыми ключицами в школьной раздевалке, называя их изящными. А девочки молча поддакивали, закатывая глаза и переодеваясь в спортивную форму. С Лизкой в нашем классе в споры вступать не решался…

Немного удлиняющей туши на ресницы, лёгкие духи с приторно-сладким ароматом зимней сливы… Даже волосы сегодня были уложены особенно тщательно: я всё утро потратила на закручивание локонов в подобие модной укладки при помощи маминой «реплики» на знаменитый Дайсон!

— Ты чего такая красивая сегодня? — фыркнула Лиза, моя единственная подруга, скривившись на «любимейший» учебник по ненавистной ей геометрии.

— Просто… мне так захотелось, — я сделала вид, что проверяю в тетради домашнее задание, но взгляд невольно уплывал к первой парте. Артём что-то рисовал в тетради, иногда отвлекаясь на окно. Лёгкие занавески покачивались под действием освежающего ветерка, а солнечные зайчики озорно падали на его профиль, вынуждая парня моей мечты хмуриться. Я замерла, заворожённо наблюдая за этой картиной.

Сейчас… Сейчас я подойду и отдам письмо…

Но тут прозвенел звонок.

Не то чтобы мы были отъявленными хулиганами и весельчаками – нет, просто тишина и дисциплина никогда не были нашими сильными сторонами. Нас скорее можно было назвать «оживлённым творческим коллективом», который предпочитал обсуждение последних мемов вместо повторения формул, а споры о смысле жизни – вместо аккуратного ведения конспектов.

Кабинет математики превращался то в поле для бумажных записок (да-да, они все еще активно пользовались спросом), то в сцену для импровизированных стендапов (правда, Сашке Малкову частенько за это перепадало).

Но, как ни странно, учителя нас любили. Может, за искренность, может, за то, что мы хоть и шумные, но не злые. Анна Сергеевна, наша учительница по алгебре и геометрии, чаще всего просто качала головой, глядя на наши «творческие» методы решения задач, но ближе к экзаменам её терпение таяло, как весенний снег. Особенно когда дело касалось геометрической прогрессии – нашей общей боли.

— Шесть баллов! Шесть! – стучала указкой по доске Анна Сергеевна, глядя на наши невинные лица. – Вы что, их на дороге найдёте?

Весь урок я крутилась на стуле, ощущая жуткий дискомфорт. Не услышав ни слова о решении тех самых злощастных уравнений, я держала в руках заветный конверт, побуждая себя к действию.

«Ты должна отдать его на перемене. Просто пройди мимо и положи на парту… или нет! Подойди и отдай в руки, вглядываясь в его глаза, чтобы он и так понял, к чему я клоню! Нет! Только не это! А если он не примет? Что, если рассмеётся в своей, свойственной только ему одному, манере? Хотя… со мной он же так не поступил бы? Правда же?»

— Сеня, — Лиза в очередной раз сморщила нос, пихая меня ногой под партой, — да что с тобой сегодня?

— Я… Да живот у меня, кажется, болит, — вру я, по глазам понимая, что Лизка ни на секунду не поверила в эту ложь.

— У тебя свидание, что ли? Парня себе нашла? – слишком громко для конфиденциального разговора между подружками на одном дыхании выдохнула она.

— Тс-с-с… — шиплю я на неё, но всё же привлекаю внимание окружающих.

Двадцать голов одновременно поворачиваются в нашу сторону под моё шипение, заинтересованно поблёскивая глазами.

— Свидание? – одними губами красноречиво шепчет Лепина, головой кивая в сторону Тёмы. – С ним, что ли? – маскируя свою мимику под жутко необходимое в данную секунду почёсывание спины, она не отводит взгляда, ожидая от меня хотя бы намёка на ответ.

Отрицательно кручу головой, готовая провалиться сквозь землю.

— А теперь, когда мы, наконец, узнали несколько интересных фактов о личной жизни Скворцовой, — ровным, не терпящим возражения голосом говорит Анна Сергеевна, — давайте-ка, попросим её решить на доске уравнение с помощью формулы суммы бесконечно убывающей геометрической прогрессии…

Бросив на Лизку убийственный взгляд, я медленно поднимаюсь из-за парты. Её сладкое выражение лица с глазами рыжего кота из знаменитого мультика про зелёное чудовище надо видеть… но я не собираюсь её так просто прощать.

Пропыхтев у доски добрых семнадцать минут, с горем пополам я, конечно же, прихожу к правильному ответу. Недаром же четвёртый год подряд мне приходится отстаивать честь школы в региональных олимпиадах по алгебре и геометрии.

— Ты, как всегда, на высоте, — шепчет Анна Сергеевна незаметно, будто бы случайно проходя мимо. В её глазах озорно горят смешинки. М-да, Анна Сергеевна… смешно во всей этой ситуации, кажется, только вам!

Обессиленно рухнув на стул за партой, я замечаю миниатюрный клочок бумаги, сложенный вчетверо.

— Посмотри, — шепчет Лиза, головой указывая на листок. Складываю руки перед собой, важно отворачиваюсь. Чего там смотреть-то? Уверена, Олеська опять решила раздобыть пищу для сплетен. Но Лиза пихает меня в бок локтём, вновь привлекая моё внимание. Она кивает в сторону Артёма… и я наблюдаю, как он улыбается мне во все свои тридцать два! Господи, это от него? Рванув разворачивать его послание, жутко краснею. Его почерк я узнаю из тысячи – чуть неровный, с характерным наклоном вправо, как будто буквы торопятся убежать со строки. Всего несколько слов: «Ты сегодня выглядишь нереально круто». Но почему они такие… тёплые? Как будто он не просто бросил это на ходу, а действительно заметил. Заметил меня. Неужели он…