Случайный единственный

Глава 6. Возможно я все испортила?

Моей бравады хватило ровно на час — ровно до того самого момента, когда ключ щёлкнул в замке, а дверь захлопнулась за спиной с глухим звуком, отгораживая от всего, что в этот солнечный день ожидало снаружи, где еще полчаса назад я фальшиво улыбалась Артёму и его девушке. Квартира встретила меня тем особым безмолвием, которое бывает только в пустых домах — ни музыки, ни голосов, только методичное тиканье кухонных часов, отсчитывающих секунды моего очередного поражения. Я швырнула сумку на кухонный стол, с безразличием наблюдая за тем, как две пачки шоколадных подушечек выскользнули оттуда.

- И стоило оно того? – равнодушно поведя плечом, с грустью посматривая на засохшие в миниатюрной вазе тюльпаны, подаренные мне моим «лучшим другом» неделю назад я разорвала одну из упаковок. Сейчас вкус любимого лакомства казался приторно — сладким, а шоколад, рассыпающийся мелкими крошками по столу, ассоциировался с моими разрушенными наивными мечтами…

В спальне я рухнула лицом в шелковую подушку — мамин подарок на шестнадцатилетие, — и только тогда тело наконец предательски сдалось. Руки задрожали мелкой дрожью, в горле встал ком, а щеки предательски зажглись жаром. Я вцепилась в ткань так, что ногти оставили полумесяцы на подкладке, но картинка продолжала вспыхивать за закрытыми глазами:

Его пальцы, так естественно переплетенные с ее тонкими, накрашенными в ярко-красный цвет ногтями пальцев. Его смех — тот самый, редкий и искренний, который раньше звучал только для меня, когда мы прятались от дождя под крышей спортзала. И этот взгляд... Полный не столько смущения, сколько досады — будто я была помехой в их идеальной картине.

Телефон в кармане шорт вдруг ожил, заставив сердце бешено колотиться. Наша песня — та самая, которую мы частенько напевали, засыпая под звездами на мягком пледе, на застеленном крыльце небольшой дачи, куда мы любили наведываться семьями. На экране, конечно же, было его имя.

«Знаешь, счастье в мелочах... »

Ирония заключалась в том, что именно мелочи сейчас убивали меня: как он поправлял ей прядь волос, как его рука лежала на ее талии…

. «Что он хочет? Извиниться? Объяснить? Сказать, что это все не то, о чем я подумала?»

Но, выждав еще пару секунд, я нажала на «отклонить». Через секунду — еще звонок. И еще. Возможно, я еще пожалею об этом, — корила внутренняя часть меня, принуждая взять трубку, излить Артёму душу и надеяться, что нашей жизни больше не будет места посторонним…

«Сень, нам нужно поговорить! Скажи, когда будешь готова... »

Сообщение всплыло на экране, и я вдруг осознала страшную вещь: Алина не посторонняя. Это я стала чужой в их истории! Удаляя сообщение от него, на экране всплыло еще одно

«Я узнал о путевке… Ты крутая! Вот видишь, благодаря моим двойкам по математике ты стала гением… Даже если ты не решишься, я обязательно подойду к тебе через несколько недель…После лагеря!»

Точно! Красный восклицательный знак всплыл в голове, вместе со строгим образом Анны Сергеевны, когда она говорила об этом! Через две недели?

«Через две недели у меня будут доказательства, если ты захочешь встретиться, конечно». — Невольно всплыли другие слова от человека, который за один день заставил меня не единожды залиться краской. Не сказала бы, что его слова задели за живое, но узнать то, о чем он хотел мне рассказать, очень хотелось. Интересно, какое у него будет лицо, когда он узнает о том, что я и вправду знаю все об Артёме?

И тихий голосок где-то в глубине души злобно запил в ответ –А Алина? О ней -то ты не знала…

И что же мне теперь делать?

***

И я пожалела… буквально на следующий день, и через день… и через два дня я все еще жалела, что не ответила на тот звонок.

Неделю спустя и я вовсе сникла под пасмурной, словно чувствующей мое настроение погодой. Дождь за окном усилился, превратив стекло в мутное полотно с часто глухо раздающимися стуками по оцинкованному отливу... Я прижалась лбом к холодной поверхности, пытаясь остудить пожар внутри. На коленях лежала моя тетрадь наблюдений - обычно хранилище смешных историй и научных фактов, любимых фраз из книг или фильмов. Теперь же на последней странице алым маркером (тем самым, которым мы с Артемом размечали мою самую первую трассу для скалолазания) было выведено: «МОЖЕТ, ЭТО Я ВО ВСЕМ ВИНОВАТА?»

Не стоило мне писать то письмо… не стоило видеть их вдвоем…не стоило быть такой идеалисткой! Стукнувшись тысячный раз головой о стекло, я раздумывала над тем, как быстро в моей жизни все изменилось.

Он больше не ждал меня у подъезда перед школьными летними отработками и не провожал до дома, делясь накопившимися за день впечатлениями… больше никто не звал меня на тренировки по скалолазанью… Знаете, сейчас мой страх как будто бы отступил вдаль, уступая желанию просто чтобы он прикоснулся к «активной зацепке», с которой я так и не смогла бы справиться, мимоходом поправляя мое страховочное оборудование… Ни одного звонка или сообщения за последнюю неделю!

Кажется, он даже начал избегать наших случайных встреч. Я ловила его взгляд — долгий, тяжелый, будто он что-то вычислял. Но как только наши глаза встречались, он тут же отворачивался, будто пойманный на чём-то постыдном. А сегодня... сегодня я видела, как он целовал Алину прямо у нашего подъезда. На том самом месте, где мы раньше долго разговаривали по вечерам.

Она прижалась к нему слишком близко, одной ногой в кричаще желтой кроссовке (и кто вообще носит подобную обувь с коротким платьем) обвивая его. Её и без того короткое платье в крупную красную клетку немного задралось, когда пальцы запутались в его волосах. Он же в ответ обнял её за талию — так же, как когда-то обнимал меня, когда я спотыкалась на лестнице. И поцелуй был для меня настоящим мучением, но я все же была не в силах отвести взгляд. Еще недавно я и сама мечтала о подобной близости…

- Эй! – Лизка махала рукой перед моими глазами. Я вновь выпала из реальности, утопая в жалости к себе. – Земля вызывает воздух! Сень, что с тобой происходит?