Случайный единственный

Глава 9. Не так уж и страшно?

— Зачем?

Я морщу нос, наблюдая, как Вика ловко натягивает бикини цвета морской волны. Полупрозрачная ткань переливается на солнце, контрастируя с её загорелой кожей. Она уже нанесла слой солнцезащитного крема на руки и ноги — пахнет кокосом и летом — и теперь втирает остатки в плечи, ловко изгибаясь перед зеркалом.

Наша комната в лагере небольшая, но уютная: две узкие кровати с потертыми цветастыми покрывалами, тумбочка между ними, на которой уже валяется моя раскрытая книга, и Викины заколки. Из окна, затянутого сеткой от комаров, льётся золотистый свет.

— Ну как же? — Вика высовывает кончик языка, растирая крем по спине. — Я же обещала показать самое классное место? Там и позагорать можно, и вид… — она оборачивается, подмигивает, — просто закачаешься!

Я машинально сжимаю полотенце. Оно мягкое, выцветшее от многочисленных стирок, но всё ещё пушистое.

— Если только позагорать. Плавать я не умею.

Мой голос звучит ровно, но пальцы слегка дрожат. Чтобы скрыть это, я пожимаю плечами и направляюсь к шкафу — старенькому, деревянному, с потертыми уголками. Лагерь вроде бы современный, с центральным водоснабжением и даже Wi-Fi в холле, но мебель здесь явно из прошлого века.

— Тебе же семнадцать? — Вика не отстаёт. Её голос летит мне в спину, пока я роюсь в чемодане. — Неужели за столько лет так и не научилась?

Я прикусываю губу.

Мой купальник — скромный, чёрный, без излишеств — лежит аккуратно свёрнутый под парой футболок. Рядом торчит уголок фоторамки, которую я привезла «на всякий случай», но так и не смогла достать из чемодана.

— Не было необходимости, — отвечаю, и губы сами растягиваются в кривую улыбку.

Это первая ложь, сказанная на одном дыхании девушке, с которой я захотела подружиться. Первая.

Но, возможно, не последняя.

***

— Здесь… необыкновенно!

Я замираю на краю тропы, впитывая вид, развернувшийся перед нами. Озеро, словно огромное зеркало, лежало в обрамлении тёмных, почти чёрных елей, чьи острые вершины вонзались в чистое, без единого облачка, голубое небо. Вода была настолько прозрачной, что в безветренный знойный день можно было разглядеть каждый гладкий валун на дне, обросший мягким мхом, или же редких серебристых рыбок, лениво скользящих в толще воды. Солнечные лучи пробивались сквозь хвою, рассыпаясь по поверхности тысячами бликов.

— Пойдём, там вид ещё лучше! — Вика, не теряя ни секунды, уже тянет меня за руку к старому деревянному пирсу.

Пирс… Когда-то он, наверное, был крепким, новым, пахнущим сосновой смолой. Но сейчас доски почернели от времени и влаги, кое-где прогнившие участки провалились, оставив зияющие дыры, сквозь которые виднелась ледяная глубина. Ржавые гвозди торчали наружу, словно шипы. Каждый мой шаг сопровождался душераздирающим скрипом, от которого по спине бежали мурашки.

— Мы не провалимся? — мои пальцы судорожно сжимают край полотенца. — Здесь… небезопасно.

— Не переживай, он и не таких, как мы, выдерживал! — Вика беспечно расстилает плед прямо на скрипучих досках и устраивается поудобнее. — А если провалимся… — она подмигивает, натягивая солнцезащитные очки, — я тебя точно спасу.

Её уверенность не успокаивает, но через полчаса я всё же решаюсь сесть на самый край, осторожно опуская ноги в воду. Ледяные воды обнимают кожу, заставляя дышать чаще.

— Не знаю, как ты, а я тайком провезла сюда шоколадные подушечки, — вдруг признаётся Вика, доставая из рюкзака смятую пачку.

— Что?! — мои глаза расширяются. — Но… по правилам же запрещено!

— О-о-о, значит, ты из тех самых… примерных девочек? — она усмехается, сдвигает очки на кончик носа и смотрит на меня исподлобья, с вызовом.

— Ну, раз так… — я растягиваю слова, - в моем чемодане таких целых три! – торжественно маячу перед ее глазами пальцами.

Мы взрываемся смехом, который эхом разносится по воде.

Но внезапно — топот. Несколько парней с голым торсом, в объёмных шортах, несутся к пирсу с дикими воплями.

— Вика-а-а! — один из них, Марк, уже хватает её за ноги.

Она визжит, но смеётся, отбиваясь. А потом его взгляд падает на меня.

— Иди-ка сюда, малышка!

Мир замедляется. Его руки — горячие, сильные — подхватывают меня под мышки.

— Нет… — я пытаюсь вырваться, но он уже прыгает. Вода. Холодная, тяжёлая, безжалостная.

Она смыкается над головой, и я снова — та маленькая девочка, которая тонет.

***

— Есь, ну пойдём, а! — пятилетний Артём уже больше получаса дёргает меня за руку. Наши мамы ушли в лес за грибами, а папы улюлюкают в тени домика под очередной футбольный матч — Мама узнает, что я один пошёл — точно убьёт!

Я упираю кулаки в бока, копируя мамину строгую позу. — А со мной, думаешь, не убьёт?

— С тобой — нет! Ты не совершаешь глупые поступки! — он складывает руки перед собой в умоляющем жесте, умилительно щурясь.— Ну, пожа-а-алуйста…

Я колеблюсь. Река возле дачи — запретная зона. Родители множество раз повторяли: «Дно илистое, течение коварное, утонешь за секунду»!

- Если ты не пойдешь, то я…я больше никогда не буду с тобой общаться, - эти слова он произносит торжественно, словно клянясь и выпячивает нижнюю губу.

В конце концов я сдаюсь… и соглашаюсь.

- Ладно…только чур не купаться…

- Обещаю… - улыбается Артём… мне честно, только посмотреть…

Река, неподалеку от нашей дачи всегда оставалась мутной, отливающей темно-зеленым болотным цветом и холодной в силу постоянного движения. Сняв сандалии на берегу, я осторожно бродила на мелководье, внимательно вглядываясь в воду. Эта река славилась илистым дном, где легко можно было пойти ко дну.

— Смотри! — не успеваю развернуться, как меня окатывает миллионом перливающихся на солнечном свету капель с ног до головы. Артём, разбежавшись с гиканьем, плюхнулся в воду.

— Артём! — кричу я, но он уже скрылся под водой.

Секунды тянутся.

— Артём?!

Тишина.