Случайный единственный

Глава 10. Непрошенные мысли...и чувства

Через два дня, сидя на огромном выбеленном солнцем бревне у специально отведенного для костров места, я уткнулась в книгу. Бревно было шершавым под пальцами, а запах сосновой смолы и дыма витал в воздухе, смешиваясь с теневой прохладой. Страницы шелестели под легким ветерком, но я даже не замечала этого — настолько погрузилась в чтение.

Видимо, настолько увлеклась, что не сразу разглядела одинокую фигуру, маячившую в метрах десяти от меня.

— Как ты?

Голос прозвучал тихо, но от него по спине пробежали мурашки. Я узнала его сразу — низкий, чуть хрипловатый, будто от холодной воды или невысказанных слов. Даже не поднимая головы, я почувствовала, как горячая волна румянца заливает щеки.

Боже, только не сейчас.

Последние два дня я мастерски избегала любых встреч, прячась за спинами других ребят, в столовой или на совместных мероприятиях, где он, как вожатый присутствовал абсолютно всегда… И все же мы встречались… Утреннюю зарядку абсолютно всегда проводил он. Избежать встречи в эти минуты было практически невозможно, особенно тогда, когда он выбирал место для проведения наглядной тренировки практически напротив меня. И тогда я не могла отвести от его полупрозрачных глубин глаз, вспоминая то тепло и заботу, которыми он одаривал меня тогда… после спасения моей жизни. В эти самые мгновения во мне бушевали неопределенные чувства, слов для которых я все еще найти не могла. И я лишь шепотом молила, чтобы эта невидимая стена продержалась еще хотя бы полторы недели. Но судьба, кажется, как всегда, решила иначе.

Вика, которая за эти двое суток извинялась передо мной миллион раз (хотя вины ее в случившемся не было), рассказала всю историю со стороны.

— Марк, как только вы упали в воду, сразу разжал хватку и отплыл на пару десятков метров, — говорила она, заламывая пальцы. — А ты… ты просто исчезла под водой.

Я слушала и представляла: как они, смеясь, плюхнулись в озеро, как Марк, осознав, что зашел слишком далеко, резко оттолкнулся от меня. Как вода сомкнулась над головой, а я даже не попыталась всплыть.

— Сначала никто не заметил, — шептала Вика, лежа на кровати, и под мерный стрекот сверчков нервно мотала ногой. — Пока Женька не спросил.

Он не кричал. Он прорычал.

— Где Есения?

Голос был настолько резким, что любой шум воды и смех оборвались под его натиском.

— Я… она была там… — Марк побледнел, тыкая пальцем в воду.

А на поверхности уже расходились медленные круги, и лишь изредка всплывали пузырьки воздуха.

Женька даже не сбросил футболку.

Он просто прыгнул.

— Я… у меня все хорошо… — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала. Я, наконец, подняла голову, словно вынырнув из глубины собственных мыслей. На этот раз солнца не было — только прохладная тень деревьев, дрожащие блики сквозь листву и ОН.

Высокий. Широкие плечи, резкие черты лица, чуть влажные от недавно принятого душа волосы, темные и слегка вьющиеся на макушке.

Красивый?

Мысль застряла в голове, как заноза. Я моргнула, пытаясь отогнать ее, но она не исчезала. Что со мной?

Я машинально приложила ладонь ко лбу — не горячо. Значит, не температура. Может, это последствия вчерашнего? Или… или это из-за того, что, он тогда, не раздумывая, бросился за мной в воду?

— Ты сегодня была у Веры? — Женя наклонился чуть ближе, и я невольно задержала дыхание. Его взгляд скользнул по моему лицу, изучающе, почти настороженно. — Ты выглядишь… странно.

Странно? Вряд ли это можно принять за комплимент, — недовольно пронеслось в голове. Взволнованно, может быть… растерянно тоже было бы неплохо… но странно?

Я сглотнула.

Вера — наш лагерный врач. Женщина лет тридцати, в очках с толстыми линзами, которые делали ее и без того большие глаза огромными, как у совы. После того случая Женя донес меня до медицинского блока на руках — я помню только обрывки: его сжатые челюсти, капли воды, падающие с мокрой футболки на пол, и его же голос, жесткий и отрывистый:

— Проверьте ее скорее, она тонула.

Он не ушел сразу. Стоял в дверях, опершись о косяк, пока Вера проводила медицинские манипуляции, проверяя давление, пульс, светила в мои глаза фонариком, проверяя, как реагируют на свет зрачки… Целый час она диагностировала мое состояние, после чего удовлетворенно повернувшись, кивнула:

— Все в порядке. Сегодня пусть останется здесь, а завтра можно будет и в домики вернуть…

Только тогда его плечи расслабились.

- С родителями связались? – обернувшись, задала вопрос Вера

- Я, — замялся Женька, — как-то и не подумал об этом… Займусь в ближайшее время.

- Мои родители… — я все еще чувствовала жуткое режущее чувство в горле, как будто мне долгое время не давали воды, — они сейчас не возьмут трубку… Они улетели на отдых в Египет.

Медицинский работник с моим спасителем переглянулись.

- И что же нам делать? – теперь парень старался быть тише, — мы просо обязаны…

- Девочка пришла в себя, день, другой, и она полностью вернется в привычное состояние, — рассуждала Вера, меря помещение, в котором пало средствами для стерилизации, — но сообщить точно придется…

- Я найду их номера в личном деле и буду пробовать звонить. В любом случае мы дозвонимся!

А сейчас он смотрел на меня так, будто снова видел ту самую девушку, которая чуть не утонула на его глазах.

— Почему ты одна?

Он опустился рядом на бревно, и расстояние между нами внезапно стало слишком маленьким. Достаточным, чтобы почувствовать тепло его плеча… достаточным, чтобы уловить его запах — легкий запах мыла и свежести.

Слишком близко для девушки, которую обуревают странные мысли.

Я судорожно сжала книгу в руках.

— Я читаю, — нарочито медленно подняла перед собой томик «Мастера и Маргариты», перекрывая его лицо, в попытке ментально защититься от его присутствия.

Уголок его губ дрогнул в той самой ухмылке, которая за последние дни успела стать одновременно раздражающей и…