Случайный K-pop айдол

Глава 2

Катя стояла перед открытым чемоданом, будто перед философским вызовом: «Что взять с собой, если не знаешь, кто ты?»
Вещи лежали на кровати в странной агонии: пижамы с разводами кофе, офисные юбки с бирками “сухая чистка только через боль” и футболка с логотипом старой конференции по банковскому праву. Тихо плакала где-то под ней. Или это была Катя — она уже не была уверена.

В углу комнаты победоносно торчало платье в цветочек — подарок от Ольги, сверкавший как вызов.
Катя взяла его двумя пальцами, будто это был предмет с выставки:
— Неужели я это надену?
Оно было лёгким. Слишком лёгким для её плотного, зарегулированного быта, где ткани имели вес, как и обязанности.

Подошла к зеркалу. Поднесла платье к себе.
И вдруг — на секунду — она представила: ночь, уличные фонари, мотоциклы, смех, запах лайма и мяты… и она — не с отчётом в руке, а с коктейлем, с чуть растрёпанными волосами, с искренним “а что, если да?”
Видение исчезло.
Осталась — квартира, чемодан, тикающие часы.

Катя уселась на край кровати и открыла список дел на телефоне.
В нём было:

• Вернуться к ИП по делу Сухаревой

• Проверить оплату госпошлины

• Согласовать акт сверки

• И…
  Жить.
  Она дописала это слово сама. Прямо сейчас. Просто так. Без галочки.

На кухне Ольга уже упаковала сухофрукты, аптечку, платочки с мятой и «ароматную подушку для самолёта, которая спасёт твою шею и, возможно, твою душу».Катя выглянула и осторожно сказала:
— Оль... ты уверена?
— Я уверена, что если мы не улетим, ты через неделю будешь разговаривать с флюсом на лице и угрожать клиентам языком Налогового кодекса.
— Я не угрожаю. Я консультирую.
— С лицом палача из "Игры престолов".
Катя смеялась. Устало, но по-настоящему.
— А если там всё не так?
— А если как раз так? — пожала плечами Ольга. — Слушай, ты ведь даже не знаешь, какой вкус у драконьего фрукта.
— Я не уверена, что он вообще съедобен.
— А я не уверена, что твоя работа — это жизнь. Видишь? 1:1. В путь.

В аэропорт они добрались в пробке, с нервами, двумя чемоданами, и сумкой, в которой был один купальник и три книги о переговорах — Катя взяла их по инерции.
На регистрации она держала паспорт с таким лицом, будто сдавала ЕГЭ по виетнамской таможне.
— Улыбнись, — шептала Ольга. — Они тебя не депортируют. Пока.
— Я просто… Я не знаю, как себя вести.
— Ты пассажир. Сядь в самолёт, прими наушники, и пусть будет воля туроператора.

Катя вдруг посмотрела на людей в очереди. Парни в шортах, девушки в кроксах, кто-то в пляжной панаме…
А она — с ноутбуком, в строгой рубашке и с внутренним контролёром в голове.
— Я здесь чужая.
— Ты здесь новая, — возразила Ольга. — Поверь, это не страшно.

На досмотре Катя вспотела, запнулась, чуть не уронила крем с SPF 50 и попыталась оправдаться перед таможенником за слишком большой флакон:
— Извините, я просто не знаю, как отдыхать.
Тот хмыкнул и сказал:
— Нам всем иногда нужно вспомнить.
Это было странно. Мудро. И немного подозрительно.
Но Катя почувствовала, как что-то внутри впервые не напряглось, а наоборот — оттаяло.

В зале ожидания они купили кофе. Катя взяла круассан. Настоящий. Не из автомата.

Села у окна, смотрела на самолёт и думала:
Сейчас я сяду туда. И всё — изменится.
Или нет. Но хотя бы будет что вспомнить.
Ольга тем временем что-то печатала в телефоне.
— Уже всем написала, что улетаем?
— Нет. Смотрю рейтинг лучших пляжей. И мужчин.
— Что, прямо так и пишешь в поиске?
— Конечно. Ты думала, мы едем просто купаться?

В самолёте Катя не сразу нашла кнопку наклона кресла. Разобралась с инструкцией по безопасности. Положила под голову мятную подушку.
А потом... закрыла глаза.
И впервые за долгое время ей не хотелось бежать, догонять, включаться.
Просто... плыть.
Как платье на ветру.
Как байк по узким улицам.
Как она — к себе настоящей.