Случайный малыш для авторитета

Глава 9.

Меня резко бросает в жар. В груди больно. Болит душа.

Мне было сложно отказаться от любимого мужчины, но я смогла убедить себя ради спасения жизни сына.

Я сама приняла решение разорвать отношения. По сути, Хамарова не в чем упрекнуть. Касым свободный мужчина со своими потребностями.

Но на моих глазах слезы. Они душат. Льются горячими дорожками по щекам.

С каждым мгновеньем раскисаю все сильнее. У меня больше не получается оставаться спокойной. Громко всхлипнув, ощущаю по телу сумасшедшую дрожь. Я не готова видеть, как Хамаров купается во внимании других девушек.

Пытаюсь сжать губы, но из меня вырывается то ли стон, то ли вой.

Мое состояние начинает привлекать посетителей клуба, в какой-то момент я опять поворачиваюсь к столу Хамарава и сталкиваюсь с его удивленным взглядом...

Продолжая плакать, сутулюсь, прикрываю ладошками лицо и что есть сил, жмурюсь, но в мыслях всплывает кадрик, который я успела увидеть. Темноволосая пигалица дотронулась наманикюренной ручкой плеча Хамарова и что-то нашептывает мужчине.

- Новицкая, ты рехнулась? – ругается Леночка, и крепко взяв меня за рукав водолазки, тянет в подсобку для персонала. Гневно распахивает дверь и заталкивает в коморку. - Ты хочешь сорвать мероприятие?! Ответь, чего добиваешься?

- Я…я… прости, - сажусь на маленький диван.

Леночка встает по центру и, скрестив руки на груди, смотрит на меня.

- У тебя срыв, - неожиданно смягчается она. – Немудрено с такой работой.

Наблюдаю, как администратор подходит к своему шкафчику, открывает и достает стеклянный флакончик.

- Это что? – спрашиваю, пока Лена захлопывает шкаф и подходит к кулеру.

- Успокоительные капли. Их прописал мне невропатолог, не волнуйся, - наливает в пластиковый стаканчик воду. – Или ты думаешь, как я до сих пор не поехала кукушкой? Исключительно из-за своей железной выдержки? – подносит стакан и флакончик мне. – Сколько весишь?

- Пятьдесят три или чуть меньше.

- Тогда пять капель.

Рассчитав дозу, подает мне лекарство. Леночка и себя не обделяет. Тоже принимает.

Потом она возвращается в зал, чтобы передать обслуживание седьмого стола другой официантке.

Я же остаюсь на диванчике. Снимаю маску и кладу ее рядом. Мое сердце замедляет ритм, улетучивается телесный жар. В мыслях по-прежнему Касым, но из-за действия препарата я перестаю реагировать на мужчину так остро. Тревога исчезает и клонит в сон.

Удобно запрокидываю голову на спинку и медленно моргаю, глядя в потолок.

- Новицкая, а ты чего здесь прохлаждаешься? – как гром среди ясного неба звучит голос директора.

- Девчонки разобрали столы. Я на подхвате! – вздронув, спешно встаю с дивана, но голову немного кружит.

Самвел, коренастый восточный мужчина смотрит на меня хмуро. Он не поощряет бездельников.

- Тогда идем, - приказывает. – У нас в клубе ЧП.

- Что случилось? – взволнованно спрашиваю и надеваю маску.

- Нет времени объяснять.

Сердито зыркнув, указывает на дверь, чтобы я поторапливалась. Вслед за Самвелом шагаю из подсобки в зал, замечаю, что на сцене творятся какие-то странности.

Уже полночь и по плану должно начаться коронное выступление наших танцовщиц в образе белых лебедей. К Большому театру этот номер никакого отношения не имеет.

Скорее выступление эксцентричное. Подточенное под вкусы местной публики. И костюмы у артисток соответствующие.

Сейчас же на сцене в красном платье дергается Лиля и завывает песню, про мужчину, от которого хочет сына.

Опять смотрю на широкую спину директора, облаченную в цветастую рубаху. Самвел уверенно двигается через весь зал к гримерке танцовщиц, а я за ним.

- Снежана подвернула ногу и сегодня не сможет выступать, - хрипло говорит директор и распахивает для меня дверь.

К чему он это сказал?

Растерянно захожу в гримерку.

Здесь очень яркий свет, что нужно прищуриться. Размалеванные девчонки бегают по просторной комнате и второпях переодеваются. Пушистые страусиные перья, окрашенные в белый, буквально взмывают в воздух - кто-то из девушек уронил коробку с инвентарем.

Чувствую слабый запах алкоголя и мысленно осуждаю ветряных девиц. Но каждый гибнет в депрессии по-своему. К танцовщицам отношение скотское. Неблагодарные гости не считают их за людей.

На бархатном пуфе в углу сидит Снежа, рыдает, держится за голень.

- Мне оказать ей первую помощь? – поворачиваюсь к Самвелу.

- Нет. Побудешь Черной лебедью вместо Снежаны.

- Что?! – вскрикиваю, но мои вопли мало волнуют директора. – Я не умею танцевать!

- А мне плевать, - за секунду Самвел превращается в зверя. Его массивная небритая челюсть напоминает мне пасть. Он кладет свою большую ручищу мне на плечо и одним движением припирает к стене. – Ты же говорила, что в прошлом была актрисой? Значит, у тебя есть опыт выступления перед публикой, - хрипит мне прямо в лицо.

- Да, но я разыгрывала сценки для детей. Это другое…

- Могущественные люди из Якутии отдыхают в моем клубе, и я обещал им зрелище с лебедями.

Самвел отдирает меня от стены. Как вещь бездушную толкает к гримерным столикам, а сам грузно и мрачно уходит.

Я подхожу к шкафу и достаю черный боди, расшитый пайетками. Юбку с перьями, широкие браслеты со стразами на руки и на ноги.

Под общую вакханалию в гримерке я переодеваюсь в костюм черного лебедя. Сел он на меня отлично только туфли великоваты с учетом Снежанкиной лыжни.

- Фу, Новицкая, у тебя синяк на коленке, - морщит нос Зара, одна из белых лебедей, - и кожа почти без загара.Так не пойдет.

Зара подводит меня к высокому табурету возле зеркала, усеянного лампами, и заставляет сесть. Кричит девушкам, чтобы помогли.

Танцовщицы принимаются кружиться и наспех собирать меня к выступлению. Распускают мои волосы и завивают их щипцами. Замазывают тональным кремом синяк.

- Маску сними, - между делом говорит Зара.