Случайный малыш для Миллиардера

=36=

– Лиза… – только и выдохнула в ответ Лазарева.

Отлично. Это же все объясняет.

– Моя подруга, – пробормотала девчонка. – Она поживет у нас пару дней. Конечно, если вы не возражаете.

Проклятье.                                                        

Подобной наглости не позволял никто. Превратить мой дом в проходной двор. Я понимал, что должен разозлиться, выставить ту мутную девку за порог, прямо в чертовом полотенце, которое так и норовило слететь с нее на пол.

Но я не ощущал никакой ярости. Наоборот, было забавно наблюдать за Лазаревой. Она очаровательно смущалась. Сперва позвала сюда эту полуголую деваху, теперь спрашивала разрешения. Я бы вспылил, но всякий гнев таял, стоило лишь глянуть в чистые глаза девчонки. Странное дело. Я сам не понимал, какого дьявола со мной творилось.

– Забавно, – оскалился я. – Так всех своих подружек ко мне перевезешь?

– Рустам Тигранович, – начала она и осеклась, побледнела. – Это ненадолго. Ей же просто некуда пойти. Раньше мы снимали квартиру вместе, а теперь вернулся сын хозяйки и бедную Лизу вышвырнули прочь. У нее пока нет денег снять новое жилье. Пожалуйста, поймите…

Ох и застрекотала. Сто слов в минуту, не меньше. Я уже не слушал, только наблюдал за ней. Слова воспринимал фоном. Что-то про Мурманск. Вокзал. Черт разберет, о чем она говорила. Я как будто наслаждался одним лишь звуком ее голоса.

Непонятно. Вот что в ней такого особенно? Смотришь – и взгляд отвести нереально. Лазарева завораживала, скрывала какую-то необъяснимую магия. Маленькая дрянь. Ведьма, не иначе. Подумал об этом и усмехнулся.

– Рустам Тигранович, – продолжая болтать, она приблизилась вплотную и только усилила необъяснимое впечатление. – Простите, я должна была посоветоваться, спросить вашего разрешения, а уже потом приглашать Лизу, но ей и правда больше некуда пойти. Прошу вас, не выгоняйте ее на улицу.

Она оказалась так близко ко мне, что я мог почувствовать ее дыхание. Видно, Лазарева и сама не поняла, как подступила вплотную, а осознав, моментально вздрогнула, отшатнулась назад и густо покраснела.

– Рустам Тигранович…                                       

– Пускай живет, – усмехнулся я. – Но ты должна выполнить свою часть сделки.

– Я выполняю, – сглотнула. – Живу здесь, как вы и распорядились.

– Неужели?                                                       

Теперь я сам сделал шаг вперед, заставляя Лазареву вжаться в комод. Загнал ее в ловушку и понял, что мне это понравилось. Быть ближе к ней.

– А чего еще вы хотите? – прошептала она, вскинув голову.

Какой провокационный вопрос.                              

Ха. Чего я хочу? Чертовски многого. Особенно сейчас. Лучше ей и не знать, а то опять заверещит и помчится наутек.

Вообще, если процедура не удалась, если девчонка не забеременела, я бы мог с ней развлечься. Всего один раз. Просто чтобы вытравить из головы эту дурацкую блажь. Потом бы выдал щедрое вознаграждение, отправил прочь. Да, тут вся проблема заключалась в том, что я всегда привык получать желаемое, а Лазарева вдруг оказалась под запретом. Манила, но оставалась недоступной. От этих раздирающий изнутри противоречивых чувств меня и повело. Получу – мигом забуду. Так ведь всегда случалось в бизнесе. Я достигал одной вершины, после направлялся к новой. Правда, я не припоминал, чтобы меня клинило на девчонках.

Дурь. Временное помутнение.                                     

Это пройдет.                                                           

– Осмотр, – отчеканил я.                                            

И уперся крепко сжатыми кулаками в комод по обе стороны от Лазаревой. Она содрогнулась и округлила глаза.

Ошалеть. Какая выразительная реакция. Тут я невольно представил, каким будет ее лицо, когда девчонка окажется подо мной.

Нутро кипятком обожгло, по вискам врезали тугие толчки крови, точно молотом по голове прошлись и ударили в живот, под ребра.

– Вы что, – она стала пунцовой и запнулась, а после чуть слышно пробормотала: – Вы хотите сами меня осмотреть?

О да. Еще как.                                                           

– Если придется, – твердо заявил я, причем сам уже не разбирал, блефую или говорю чистую правду о своих дальнейших намерениях.