Случайный малыш для Миллиардера

=80=

– Звучит красиво, – тихо ответила я. – Но мы слишком разные, Рустам.

– И что? – усмехнулся он. – Это ведь хорошо. Видно, потому нас так сильно притягивает друг к другу.

– Ничего не получится.

– Почему?

Каримов и правда как будто не понимал очевидного, не замечал. Или лишь притворялся? Нет, выглядел он искренне.

– Нам нужно разное, – помедлив, произнесла я. – В этой жизни у нас разные цели. И такое вполне нормально. Каждому свое.

– Точно, – он хмыкнул и резко притянул за талию к себе, практически вбил в разгоряченное тело, свитое из стальных мышц. – Ты – для меня.

– Нет, Рустам, – сказала твердо. – Тебе нужно другое.

– Разве?

– Конечно, – нервно улыбнулась. – Легкие отношения. Свобода. Ты привык постоянно пробовать новое. А любое ограничение воспринимаешь как тяжесть.

Он выгнул бровь с явным недоумением.

– Тебе нужно много всего, – продолжила я. – Много власти. Много денег. Много новых побед. Много авто. Много ощущений. И… много разных девушек.

– А ты чего хочешь?

– Я хочу быть единственной.

Сказала это прикусила язык. Ерунда. И зачем я это все ему выпалила? Как будто требую чего-то. Добиваюсь признания, которого попросту не может быть.

Каримов искушен. Он привык добиваться своего любой ценой. Я лишь очередной пункт в списке. Чуть более интересная игрушка, но явно не последняя и уж точно не самая волнующая. Такие люди привыкли забавляться, развлекаться на полную катушку.

– Аня.

Он опять обжег меня. И тем, как произнес мое имя, и тем, как притянул еще крепче, сильнее, заключил в объятья, будто от всего мира закрыл, запечатал в своих горячих руках.

– Ты единственная.

– Рустам…

– Моя единственная.

– Это только слова, – начала я, но закончить фразу не успела.

Он прижался губами к моих губам. Украл дыхание, отобрал остатки самообладания, заставил затрепетать. Целовал медленно. Бережно. Осторожно. Касался так, словно опасался, будто я могу исчезнуть.

Поцелуй-откровение.

Поцелуй-признание.

Я уже не знала, чему верить. Даже мой разум замолчал. Сомнения растворились, сгорели в огне дотла.

Я сама сгорела, а после возродилась опять. Взлетела до ослепительных небес. Взорвалась под опаляющими движениями чувственных губ.

– А теперь? – хрипло спросил Рустам. – Веришь?

– Боюсь, – призналась я.

– Ты у меня первая, Аня. Такая – первая. И последняя. Единственная. Никаких других девушек не нужно. После нашей встречи я никого не замечаю. Все вокруг как будто тени. С ними не просто невкусно, с ними вообще никак. Пусто. Ноль эмоций.

Я опять попробовала запротестовать. Открыла рот, но тут же закрыла. Посмотрела в черные глаза и пропала раз и навсегда, заблудилась и потерялась в пылающем лабиринте.

Все слова вылетели из головы. Я не смогла бы построить простейшую фразу. Мои нервы оголились, обнажились за считанные секунды.

Опять поцелуй. Только теперь совсем другой. Неистовый. Ненасытный. Покоряющий разум и душу.

Я отдалась эмоциям. Как в омут нырнула. Погрузилась в сверкающую черноту, позволила чувствам гореть, прожигать, оставляя огненные печати навечно.

Губы Рустама были везде.

Он покрывал поцелуями мою шею, обводил линию плеч, скользил дальше. По груди, по ребрам, по животу. Он целовал меня так, что глаза распахивались до предела. Ресницы трепетали. И не только ресницы. Все внутри пульсировало. Горело.

Рустам касался не одного лишь тела. Проникал гораздо глубже. Под кожу. Под ребра. Врезался до предела. Он как будто держал мою душу. Сжимал сердце. Ласкал. Он брал каждую клетку и распалял, доводил до экстаза.

Я такого не знала. Не испытывала и тени похожих эмоций. Не представляла, будто подобное в принципе возможно.

Настоящий пожар внутри. Взрыв за взрывом.

Я взлетала и падала. Каждое движение высекало искры. Каждая ласка пробиралась до сокровенной сути. Я больше не могла назвать происходящее развратным или порочным. Чистое наслаждение.

Мои пальцы скользили по бугрящимся мускулам. Ногти царапали смуглую кожу. Стоны раздирали мое горло на части, разрывали грудь.

Я завороженно наблюдала за тем, как контрастно смотрятся мои ладони на широких плечах Рустама. Светлое на темном.

А потом я опять сгорала в полыхающей бездне его черных глазах.

– Моя, – сказал он. – Моя Аня.

– Твоя, – выдохнула я.

Вспышка боли обдала холодом, заставила всхлипнуть. Слезы скатились по моим щекам, и Рустам тут же собрал их губами. Навис надо мной, опираясь на согнутые локти, избавил от тяжести своего веса, терпеливо ждал, пока я привыкну к новым ощущениям.

– Аня, – повторил и улыбнулся так, что мое сердце совсем обезумело, забилось о ребра, будто раненая птица о прутья железной клетки. – Анюта.

– Я тебя…

Дыхания договорить не хватило.

Я дар речи потеряла.

– Я, – припечатал Рустам. – Тебя. До безумия.

А дальше мы оба потерялись. В словах. В признаниях. В чувственных прикосновениях. В надсадных стонах. В одержимых поцелуях. В страсти. В нежности. Миг растянулся до бесконечности.