Случайный муж княгини Уваровой

6

Позволив себе минутную слабость, я взяла себя в руки. Мне нельзя было позволять себе отчаиваться и паниковать. Сейчас я должна как никогда оставаться сильной и быть опорой для своего ребенка. Я глубоко вздохнула, успокаиваясь, и пошла в сторону зала, где играли дети. Потянув за ручку, я вошла внутрь, быстро запирая за собой дверь.

– Мама! – воскликнула Катюша, вскочила с ковра, за которым играла с лисенком, подбежала ко мне, крепко сжимая меня в объятиях. Я опустилась на пол на колени и прижала к себе своё дитя:

– Знаешь, как сильно я тебя люблю? Солнышко мое, – я поцеловала ее в макушку и погладила по спине.

– Как от Луны и обратно? – поинтересовалась Катерина, поглаживая своей горячей ладонью мою щеку.

– Даже больше, – улыбнулась я, – еще не придумали меру, которой можно было бы оценить материнскую любовь.

Дочурка улыбнулась, а после на её лице прочиталось смятение и тревога:

– Мамочка, ты у меня самая красивая и лучшая. Почему ты грустишь? Тебя кто-то обидел?

– Знаешь, как сложно быть взрослой. Наслаждайся детством, мое солнышко, – я тяжело вздохнула, дотронулась указательным пальцем до ее носа и еще раз сильнее прижала дочь к себе.

– Мам, ты меня задушишь, – засмеялась она.

Я ослабила хватку. Катерина выбралась и побежала к камину, к лисенку, который грыз палку.
– Мам, смотри, как я научила Фридриха. Катюша отняла у лисенка палку, и тот побежал за ней словно щенок.
– Почему ты дала ему имя, Катюша? Я же сказала тебе, что мы вернём его в лес, как только он подлечится.
– Мам, – дочь села на ковер и стала дразнить лисенка палкой, – он не может жить без имени. Я назвала его в честь заморского принца Фридрихом.
– Почему ты дала ему такое странное имя? – возмутилась я. – Пусть будет просто Лисёнком.
– Нет, мамочка, ты не понимаешь, – обиделась Катя и позвала меня к себе, – подойди сюда.

Я послушно, но без особого энтузиазма, подошла к ребенку. Она похлопала по полу рядом с ней, показывая жестом, что я должна немедленно занять место рядом на ковре. Я подобрала юбки и опустилась на пол.
– Мам, – прошептала дочь. – Почему ты шепчешься? – улыбнулась я, отвечая ей также вполголоса, теребя дочку за щеку.
– Мам, я тебе сейчас расскажу страшную тайну. Ты клянешься, что никому не расскажешь?
– Обещаю, – улыбнулась я. Катюша взяла в руки лисенка, который продолжал грызть палку.
– Мам, мой Фридрих волшебный. У него растут крылья.
У Катерины с самых малых лет была развита фантазия. Она сочиняла разные небылицы и сказки, даже пыталась делать бумажный театр или наряжать своих кукол в самодельные наряды. Хоть мой ребенок был не близок со своим отцом, предпочитающим общество заядлых холостяков, пьяниц и гулён за карточным столом, но в те редкие минуты, когда он был в себе и дома, барон Васильев уделял время Катерине: читал ей сказки, гулял по лесу и рассказывал истории о городах, где он, в силу своей работы, успел побывать.

Как бы она ни старалась делать вид, что пережила утрату отца и готова быть моей опорой, но я-то знала, что это не так. Рану потери, тем более у ребенка, так просто не излечить. Мы прожили у свекрови месяц. Сложное время, наполненное упреками в мой адрес, что я загубила супруга, и намеками, что Катерину стоит сдать в пансионат, а самой устроиться горничной в богатый дом и начать зарабатывать деньги.

Весь месяц она считала провизию: лишние порции, которые пошли на наше пропитание, теплую воду и мыло. Мы с дочерью старались больше гулять по столице и есть в скромных забегаловках, в которых обычно обедают рабочие. В этот месяц Катерина всё чаще сватала меня к первым прохожим и говорила, как было бы славно, если бы в нашей жизни появился новый папа, у которого всегда было бы время для своих девочек.
Потом наступила метель, а вместе с ней период рождественских приемов. Свекровь дала нам несколько часов, за которые мы должны были покинуть имение, ибо у нее на завтра был запланирован прием, и мы были там лишние. Вот и сейчас, понимая, что мой ребенок в попытках забыться приписал зверьку признак, которого никак не может быть, ласково улыбнулась, погладила её по макушке и объяснила:
– Солнышко, этого не может быть. Крылья бывают лишь у птиц.
– Сама проведи рукой по его спинке, – обиделась дочурка.
Я с неохотой провела ладонью по лохматой спине лисенка и обомлела, нащупывая там небольшие отростки с оперением:
– Не может быть! – вполголоса сказала я, потом опустила взгляд вниз, разглядывая крошечного зверя и понимая, что, как бы мне не хотелось этого признавать, Тихон Митрофанович был прав. Мы спасли не просто лисенка, а магическое существо, которое вмешалось в нашу судьбу. Я взглянула в его глаза-бусинки и прошептала: – Зачем?

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Дорогие мои! Пришло время представить вам следующую книгу нашего ЛитМоба "Счастье с лапками" - Попаданка для злодея, или Великий магический развод

https://litnet.com/shrt/2JyQ