Случайный ребенок босса

8

Я вылетаю из лифта на своём этаже, зажав нос и рот рукой, толкнув плечом женщину в белоснежном костюме. Некрасиво и неприлично, но мне всё равно, что подумает обо мне Илона Шпак. Пока кабина медленно ползла вверх, от её духов стало невозможно дышать!

К горлу подкатила тошнота, на коже выступил липкий пот, закружилась голова.

Не помню, когда последний раз мне было настолько плохо.

— Привет, — здоровается Айсель, когда я бегу мимо её стола. — Лесь?!

Сил на ответ у меня нет. Проношусь мимо, скидывая сумку и пальто на свой стул, и поспешно скрываюсь за дверьми офисного туалета. Слава небесам, там пусто! Влетаю в кабинку, даже не потрудившись закрыть дверь, и успеваю лишь присесть на корточки, когда из меня выходит весь мой скудный завтрак.

Протерев рот салфетками, откидываюсь на картонную стенку кабины, обессиленно прикрыв веки.

Боже, что со мной?!

Мне срочно нужно записаться к врачу. Работа подождёт. Первым делом немного приду в себя и позвоню знакомому терапевту, чтобы сориентировал, с чего начать. Это ведь не просто от стресса мне так плохо?! Как же себя надо довести, чтобы было вот так, как сейчас со мной.

Живот ещё немного крутит, и во рту присутствует неприятный привкус. От слабости ноги и руки сотрясает мелкой дрожью. Но в целом я чувствую себя уже лучше и по ощущениям не собираюсь на второй заход.

Вздрагиваю, когда рядом раздается тихий тактичный стук, и распахиваю глаза.

Это всего лишь Айсель.

Смотрит на меня с нескрываемым беспокойством и протягивает пластиковый стаканчик с водой.

— Спасибо.

Коллега присаживается рядом на корточки, продолжая задумчиво изучать меня. Мне совсем не хочется, чтобы кто-то увидел меня в таком состоянии, а потом распустил по офису новые сплетни. Но Айсель я вроде доверяю. Пока она не сделала мне ничего плохого.

— Ты как? — тихо спрашивает Айсель, доставая из своей сумки влажные салфетки.

— Ещё пару минут, и буду в норме. Видимо, что-то съела. Или нет. Не знаю.

Достаю из пачки несколько салфеток и протираю ими лоб. Пробую сделать несколько глотков воды. Хорошо. Больше не тошнит.

— Ты часто травишься, — замечает подруга, помогая мне встать.

Ещё немного пошатывает, поэтому я с благодарностью хватаюсь за протянутую ей руку.

— Да, как-то не везет мне последнее время с едой, — выдавливаю из себя скупую улыбку.

Тёмные глаза Айсель смотрят на меня серьёзно. Даже слишком. В них я читаю тревогу и с благодарностью сжимаю её ладонь.

— Ты уверена, что дело в еде? — осторожно замечает девушка.

Мы подходим к зеркалам, и я начинаю приводить себя в порядок. Аккуратно промакиваю уголки глаз, спасая свой макияж. Тушь немного осыпалась и поплыла, помада так вообще стерлась. Румяна не придают моему лицу здоровый вид, а делают его, скорее, ещё более болезненным. Глаза лихорадочно блестят, а под ними проступают тёмные круги, которые не скрывает даже плотный слой консилера.

Нервно сглатываю и отворачиваюсь от зеркала.

— Я не знаю, в чём дело. Сначала думала о неправильном питании. Сама знаешь, постоянно ем на бегу, готовить в квартире некогда. Спасают бизнес-ланчи в твоей компании, — говорю я.

Айсель кивает, скрещивая руки на груди.

— Разница в том, что я ни разу не отравилась, когда было плохо тебе, — говорит она.

— Да, не было такого. Может, это стресс? Я только переехала, новый город, работа. Полянский…

Айсель вздергивает брови вверх, а я понимаю, какую сморозила глупость. Выдала себя и его.

— ...Левский, — добавляю поспешно. — Дома проблемы. Навалилось всё как-то. Но я думаю записаться к врачу.

— Кристина сказала тебе, что у нас контракт с одной частной клиникой? Можно пройти там обследование бесплатно. Это входит в наш социальный пакет.

— Ничего она не сказала, — тяжело вздыхаю, качая головой.

Эта заносчивая кадровичка начинает меня раздражать. И дело не в том, что она любит совать свой длинный нос во все дела компании, которые её мало касаются, а в том, что она проявляет излишне много интереса к моей персоне с первого дня. И невзлюбила она меня тоже сразу. Хотя мы толком и не пересекаемся.

Вот с чего было ей не присылать мне пропуск? Который обязателен? И врать при этом Богдану. Теперь умолчала про социальный пакет.

— Я тебе скину адрес и сайт. Позвонишь им и запишешься, может, даже на этой неделе попадёшь. Если что, я тебя прикрою. Левский и Полянский не узнают.

Киваю.

— Ладно, пойдём. Запишусь к терапевту.

— И к гинекологу.

Смотрю на Айсель вопросительно. Она пожимает плечами и поднимает с пола свою сумку, с которой сейчас пришла ко мне на помощь.

— Зачем к гинекологу? — удивляюсь я. — Думаешь, это как-то связано?

— Леся, я не могу, — бормочет Айсель и, взяв меня под руку, направляет в сторону выхода из туалета. — Хочешь, расскажу тебе одну историю?

— Ну давай.

— Шестнадцать лет назад моя мама отравилась, вот прям как ты. Плохо ей было постоянно. Даже в больницу ездила, капельницы ставили, боялись обезвоживания. Она грешила на хычины, которая сделала накануне моя бабушка. Но их ели все. А плохо было только моей маме. И повторялось это несколько дней подряд. Встанет утром с кровати, попьёт водички, съест варёное яйцо и бежит в туалет: всё назад выходит. Мне тогда восемь было, я хорошо это помню, испугались мы все знатно… Папа больше всех. А маме моей было сорок два! И нас у неё уже четверо дочерей было. У нас принято семьи большие иметь, чего глаза такие делаешь?! — смеётся Айсель, тряхнув своими чёрными как вороново крыло волосами. — В итоге положили её в городскую больницу, исследовали там что-то, исследовали, ничего найти не могли. Пока врач один не пришёл и не направил её на УЗИ малого таза. Кровь ещё взяли, литра два не меньше.