Случайный ребенок босса

10

— Хотите послушать сердечко? — улыбаясь, спрашивает врач. — Всё хорошо, Олеся Сергеевна, дышите.

Меня колотит, натуральным образом потряхивает, и дышать — последнее, что у меня получается. Всё внимание сконцентрировано на компьютере.

Радова подавляет смешок, видимо, забавляясь моей реакцией. А мне с трудом даётся этот первый вдох, после того как я увидела на экране монитора своего ребёнка.

Моего ребёнка.

Только слепой бы не понял, что там изображено. Я, если честно, предполагала увидеть какую-нибудь фасолину или горошину размером с ноготок, потому что живота у меня нет. Совершенно плоский. Но нет… я чётко вижу маленькое туловище, голову и четыре круглые точки. Две по бокам и две внизу, там, где должны быть руки-ноги.

Смотрю, смотрю, смотрю и не могу поверить.

— Это… это... — Тычу пальцем в экран, быстро моргая.

Кажется, я сейчас расплачусь, потому что не понимаю, как справиться с навалившейся на меня лавиной эмоций. Это и восторг, и радость, и счастье, и страх, и непонимание. Целый спектр, от которого меня просто разрывает на части! А ещё я чувствую любовь… в этот самый миг я переполнена — от кончиков пальцев до корней волос — самой большой любовью на планете Земля.

— Ножки и ручки. Они ещё не до конца сформированы. Придёте недельки через три, малыш уже сможет помахать вам пальчиками. Тогда и пересчитаем их. Слушаем сердце?

Я киваю. Слов у меня до сих пор нет.

Внутри меня живёт жизнь, новый человек. Пока ещё маленький, крошечный, но уже с сердцем, которое умеет биться.

Радова нажимает клавишу на клавиатуре, и я дёргаюсь.

Звук заполняет кабинет, и мои глаза округляются ещё больше. Я даже приоткрываю от восторга рот.

Тук-тук-тук.

На глаза набегают слёзы, которые уже невозможно сморгнуть. Они стекают по щекам, и я всхлипываю, не таясь.

Живой. Мой малыш живой.

— Сердечный ритм в норме, сто пятьдесят ударов в минуту. Всё у вас хорошо на первый взгляд, — спокойно говорит врач, словно не замечает моего предистеричного состояния.

Она продолжает водить датчиком по животу и удовлетворительно кивает сама себе, убирая его через несколько минут.

— Нужно будет сдать анализы. Можно у нас, можно в обычной поликлинике. У нас также есть возможность вести беременность. Можете наблюдаться у меня.

Растерянно киваю, вытирая салфетками живот. Способность говорить потихоньку возвращается ко мне, но я всё ещё таращусь в экран монитора, на котором застыла фотография моего малыша. Или малышки.

— А какой у меня срок? — спрашиваю тихо.

— Девять-десять недель. Мы же сохраняем плод? — вдруг спрашивает доктор.

Тон у Радовой остаётся таким же доброжелательным, но атмосфера в кабинете значительно меняется. Я чувствую, как от этой доброй приятной женщины повеяло холодом, хоть внешне она этого никак не выказывает.

Скажи я ей сейчас “нет”, многое в моей жизни станет проще. Но… я на каком-то подсознательном уровне чувствую, что не могу принять такое решение одна. Мне нужно поговорить с Полянским, потому что тот маленький человечек, фотографию которого протягивает мне врач, и его тоже. Я уверена на сто процентов, что он его. А значит, и судьбу его мы должны решать вместе.

Выплываю из мыслей и понимаю, что гинеколог по-прежнему вопросительно смотрит на меня. Быстро качаю головой, выражая согласие, и врач тепло улыбается мне.

— Поздравляю вас. Фотографию напечатать?

— Да.

Через несколько минут вместе со стопкой направлений на анализы и фотографией УЗИ я оказываюсь около кабинета забора крови. Радова, которая сопровождает меня, словно переживая, что я свалюсь в обморок, заглянув в процедурный, предлагает немного подождать.

Сажусь на диванчик рядом с дверью и, нервно барабаня пальцами по колену, жду, когда меня пригласят.

Неотрывно смотрю на напечатанный снимок, сжимаясь внутри. Мне даже обсудить не с кем свою беременность. Маме звонить я не буду, пока не утрясу ситуацию с Полянским. Отца, боюсь, опять может хватить удар. С Динкой мы редко делимся секретами, да и вообще порядком отдалились друг от друга, хотя разница в возрасте у нас всего три с половиной года.

Вздохнув, улыбаюсь, поглаживая пальцем первую фотографию своего малыша. Неважно, как сложится наша жизнь дальше, я навсегда запомню тот момент, когда первый раз услышала стук его сердечка, пока он был во мне. Ничего более волшебного и удивительного никогда не видела и не слышала.

— Олеся?

Цепенею и выпрямляюсь, медленно поднимая голову, чтобы посмотреть на Полянского, который с удивлением рассматривает меня в ответ. Он одет не в ставший для меня привычным деловой костюм, а в синие джинсы и тёмную водолазку. На щеках щетина, а в руках медицинская карта.

Он тоже пришёл к врачу?

Я совсем не ожидала такой скорой встречи наедине с отцом своего ребёнка.

Хотела морально подготовиться для разговора с ним. Подумать, как лучше сформулировать и преподнести новость. Возможно, сегодня в офисе или через пару дней...