Случайный ребёнок. Шанс на счастье

Глава 20

Глава 20

Несколько дней проходят незаметно. Сейчас мы работаем с детским домом для особенных детишек. Он большой и нуждается в жёстком спонсировании. Того, что им выделают – не хватает. После начала активного сбора и оформления всех документов работа закипела. Параллельно я собирала бумаги на удочерение. Это было несложно.

С такой работой, как у меня – связей достаточно. И добрые люди, которым помогла однажды я – с радостью откликнулись на мою просьбу.

И я без труда собираю всё и сейчас еду в детский дом «Огонёк». Припарковавшись у ворот, беру папку с документами и бодро, даже победно вышагиваю по асфальту. Рассматриваю всё по пути. Начали завозить стройматериалы.

Работа кипит – это радует.

Настроение у меня волшебное. И надеюсь, всё пройдёт отлично. Там уже всё зависит не от меня.

Я захожу внутрь помещения и, вместо того чтобы пойти к Алексею, сначала заглядываю к Славе. Но на привычном месте я её не нахожу.

Подхожу к девочке лет десяти и вручаю той шоколадку. Она была для моей малышки, но у меня есть ещё.

– Не подскажешь мне, где Слава? – мило щебечу. В нетерпении от нашей встречи. Я не видела её дня три или пять. Честно, я уже потерялась в днях недели... Знаю, что сегодня суббота, и у меня выходной.

– Ой, – девочка краснеет, тут же прячет шоколадку под одежду. Испуганно осматривается по сторонам. И сердце сжимается от одного действия. Бедные... Прячут даже такую мелочь от других.

Встаёт на носочки, и мне приходится наклониться, чтобы услышать, что она говорит.

– Она ушла с бандой Скорпионов вон туда, – указывает в конец коридора.

– Скорпионов? – господи, что тут происходит?

– Это мальчишки. Старшенькие. Лет семнадцати. Их тут все боятся. А Славка, дурочка, одному в тарелку плюнула... Вот они её за шкирку, пока воспиталки не видят, и...

Глаза округляются от ужаса. Я тут же срываюсь с места, матеря всех вокруг. Какого черта эти дуры не смотрят за детьми? А где Лёша, директор?

Я лечу по коридору – и плевать, что на каблуках. Поворачиваю налево и слышу голоса мальчишек. Под лестницей, ведущей на второй этаж. Конечно же, там ведь ничего не видно...

– Эй, пугало, целуй мои ноги. И извиняйся! Старательно! На коленях!

– Языком слизывай! – летит очередная мерзость.

– Не буду! – слышится голос моей Славки. Боевой, с характером. – Ноги у тебя воняют! И ты на них плюнул!

– Конечно, плюнул. Ты ж плеваться любишь.

Один их диалог вызывает во мне ужас вперемешку со злостью.

Слышится глухой удар и крик Славы.

– Чтоб ты подавился!!

Я влетаю под лестницу, еле сдерживаясь, чтобы не навалять отморозкам. Сумка в пальцах уже сама хочет взлететь в воздух, чтобы надавать им заслуженных тумаков.

Но не успеваю. При виде меня Славка кричит:

– Мама!

Одно слово парализует меня, как никогда.

А парни, когда слышат это слово, оборачиваются. Замечают меня. В глазах испуг, ужас и растерянность.

– Шухер! Валим! – кричит один из них.

Они пробегают мимо меня, перекрикиваясь между собой.

– Мля, застукали!

– А я говорил, надо было просто её отпустить!

– Сейчас Лёхе расскажет!

Отмираю тогда, когда Славка бросается ко мне в ноги и обхватывает их руками, сильно-сильно обнимая. Волосы, как всегда, растрёпаны, а лицо вот-вот треснет от улыбки. Только вот... щека красная.

От этого сердце замирает.

– Малышка, – я тут же присаживаюсь. И маленькие ручки уже замыкаются на моей шее. Поджимаю губы, взволнованно рассматривая щёку. – Они тебя ударили?

Нет! Я так просто это не оставлю! Таким детям надо быть не здесь! А в более жёстком месте, где их научат уму-разуму! Ей же всего... пять! Она совсем крошка, маленькая. А там взрослые детины, втроём напавшие на одну маленькую и слабенькую девочку.

На ней сегодня голубой сарафан, отличающий её от привычного образа сорванца. Такая миленькая, нежная и беззащитная.

– Чуть-чуть! – весело произносит, всё ещё улыбаясь. – Но мне всё равно! Скоро мама меня заберёт!

От этих слов чуть не плачу. Обнимаю её, целую в светлую макушку, чувствуя, как разрывается сердце на части. Это сумасшествие. Она не мой настоящий ребёнок, но всё болит, словно я знаю её всю жизнь.

Я точно должна удочерить её. И сделаю это. Правда, финальное решение не за мной. Но я добьюсь этого. И наказания тех мальчишек.

– Что случилось? – отрываю её от себя. – Почему они на тебя напали?

– Они просто завидуют!

Господи, её только что заставляли вылизывать чью-то обувь, а она... Всё ещё весёлая, блещущая энтузиазмом и позитивом.

– Я сказала, что скоро меня заберут отсюда! – так и есть! Заберу! – И те дураки отобрали у меня еду. Сказали, что меня потом покормят. А я...

Тут она смущается, отводит взгляд.

– Плюнула им в тарелку. Вот они и... – чуть грустнеет, но быстро собирается и снова жизнерадостно сияет. – Разозлились! Но и пусть! Дядя Лёша сказал, что вчера меня удочерили! И через два дня я буду дома!

Что?..

В смысле? Как? Я ведь ещё с ним не говорила, и вообще... ещё ничего не решено.

– Кстати-и-и, – она отрывается от меня и крутится, демонстрируя свой красивый голубой сарафан. – Спасибо за подарок, мамочка! Дядя Лёша сказал, что это ты подарила!

– Так и сказал? – голос чуть не срывается.

Нет-нет... Только не говорите мне, что я опоздала? Быть того не может! Я ведь делала всё быстро, да и к тому же Слава тут уже четыре года, и до этого момента до неё не было никакого дела, а сейчас...