Случайный роман. Том 3

Глава 68. Всё готово

В конференц-зале царила тягостная тишина. За длинным столом собрались шесть сотрудников юридической фирмы «Win», включая Ынги.
С противоположной стороны, прямо напротив него, сидел Ёнмин. Он чувствовал, как воздух будто бы стал плотнее, и, не находя себе места, машинально выводил на полях блокнота какие-то бессмысленные линии.
Хёнсон, скрестив руки на груди и окинув всех собравшихся холодным, сосредоточенным взглядом, заговорил строгим голосом:
– Шестеро из вас составят новую команду для особого дела. Запомните лица друг друга.
Сотрудники, переглянувшись, тут же зашептались. Атмосфера явно сбивала их с толку. Следователь из отдела Ёнмина тихо наклонился к нему и пробормотал:
– Почему мы должны запоминать лица? Обычно дела и состав команд объявляют через мессенджер.
Ёнмин пожал плечами, стараясь казаться спокойным, но в его голосе слышалась неуверенность:
– Видимо, это дело и правда особенное.
Он украдкой бросил взгляд на Ынги. Тот сидел прямо, соединив пальцы и положив руки на стол. На лице его застыло невозмутимое выражение, но в глубине души светилась решимость, почти пугающая своей непоколебимостью.
Хёнсон продолжил, не смягчая сурового тона:
– Всё запомнили? Отныне никто из присутствующих не имеет права разглашать ход расследования. Никому. Ни в бухгалтерию, ни в плановый отдел, ни начальникам следственного или судебного отделов, ни управляющему – никому. И, особенно, ни одному адвокату, кроме Чха Ынги.
Шёпот снова пробежал по рядам, теперь уже более взволнованный. Такое указание – держать в тайне дело даже от руководителей отделов – казалось беспрецедентным.
Хёнсон, предвидя подобную реакцию, не изменил выражения лица. Он сидел прямо, сдерживая привычную мягкость улыбки и оставаясь холодно-непоколебимым.
– Все отчёты по этому делу будут поступать исключительно адвокату Чха Ынги, – твёрдо заключил он.
После этих слов Ынги неторопливо поднялся. Его движения были спокойны, но в голосе звучала стальная уверенность:
– Я – адвокат Чха Ынги, ведущий это дело.
Тишина продлилась недолго. Следователь, сидевший рядом с Ёнмином и до этого тихо шептавшийся, вскинул руку и спросил:
– О каком вообще деле идёт речь?
Все взгляды устремились на Ынги. Он обвёл собравшихся спокойным взглядом и ровным голосом произнёс:
– Мы расследуем факты коррупции между бывшим депутатом Паком Янчжуном и «Chajin Group» и передадим их в прокуратуру.
В зале раздался гул. Перешёптывания стали громче, лица сотрудников выражали недоверие.
Успешная и влиятельная юридическая фирма вдруг решила выступить за справедливость? Если ими не овладело внезапное чувство долга, трудно было найти разумное объяснение их действиям.
Тем более что оба руководителя фирмы, как и сам Ынги, состояли в кровном родстве с председателем «Chajin Group» Чха Мёнсоком. Даже если между ними возникла вражда и произошёл разрыв, всё равно немыслимо было представить, что адвокаты из той же семьи поднимут руку против собственного дома.
Даже Ёнмин, знавший скрытую подоплёку событий, выглядел поражённым – ручка, которой он машинально чертил линии в блокноте, с глухим стуком упала из его пальцев.
Все взгляды невольно обратились к Хёнсону. Но тот молчал, словно намеренно подчёркивая, что слово теперь принадлежит Ынги, и слушал, не вмешиваясь.
Тот твёрдо пояснил, подбирая слова так, чтобы не оставить ни малейших сомнений:
– Прокурор, ведущий это дело, сказал: нам нужны неопровержимые доказательства. Если мы поспешим, всё обернётся хуже, чем если бы мы ничего не предпринимали. Поэтому до сбора доказательств никто не должен знать о деле.
Зал погрузился в напряжённое молчание. Каждый из присутствующих ясно осознал масштаб задачи и ту ответственность, что ложилась теперь на их плечи. Ынги упёрся ладонями в стол и обвёл команду серьёзным взглядом.
– Эта команда собрана из тех, кому можно доверять. Но если кто-то не готов идти до конца – вы можете выйти прямо сейчас.
По залу прокатилась волна растерянных взглядов. Несколько человек поёрзали на стульях, но никто не решался первым нарушить тишину. Тогда Хёнсон, до этого молчавший, поднял руку и ровным голосом напомнил:
– Однако, даже если вы решите выйти, вы обязаны хранить тайну. Помните о пункте о неразглашении в ваших контрактах. Нарушение приведёт к немедленным последствиям.
Ёнмин первым решился: оглядев молчаливый зал, он медленно поднял руку и твёрдо произнёс:
– Я участвую.
После этого остальные тоже, один за другим, начали поднимать руки. Когда решение стало очевидным, Ынги перевёл взгляд на Хёнсона. Тот едва заметно кивнул, подтверждая правильность сделанного выбора.
Тогда Ынги, вставая, слегка поклонился команде.
– Спасибо. Все отчёты и материалы по делу отправляйте только мне лично. Никаких секретарей, никаких посредников.
В его глазах горела решимость. Он ясно понимал: теперь пути назад нет.
Он был готов поставить собственного отца на колени перед неумолимой правдой.
Правда о пожаре десятилетней давности вскоре должна была сорвать маску с лица «Chajin Group».
***
Первой задачей новой команды под руководством Ынги стало расследование подозрительных денежных потоков корпорации «Chajin».
Днём они занимались привычными делами – бракоразводными процессами, имущественными спорами, – но едва дверь закрывалась, как сотрудники погружались в тайное расследование. Уже несколько дней подряд команда засиживалась допоздна, работая на пределе сил.
Ближе к рассвету, закончив очередной пакет документов, Ынги, с трудом фокусируя взгляд, набрал код на дверном замке. Всё, чего он хотел в этот момент, – просто умыться, одним взглядом убедиться, что Боён спит спокойно, и снова ехать в офис.
Снимая в прихожей пиджак и галстук, он вдруг замер. Его уставшее обоняние уловило аромат еды. Сначала ему показалось, что это лишь игра воображения от усталости, но запах был слишком явственным.
Он шагнул в гостиную – и остановился. Перед его глазами предстала картина, от которой вся усталость на миг отступила. Боён в фартуке стояла у плиты и, не слыша его шагов, сосредоточенно помешивала что-то в кастрюле, то и дело пробуя на вкус.
– Кхе-кхе! – она закашлялась, морщась, – Ой, слишком солёное… Он же скоро придёт, что же теперь делать?..
С тревогой в глазах Боён смотрела на кипящее кимчи-чиге*.
*(П.п.: Кимчи-чиге – рагу из кимчи).
– Что ты делаешь? – наконец подал голос Ынги.
Боён вздрогнула и резко обернулась, чуть не выронив ложку.
– Ах, ты меня напугал! Когда успел вернуться?
– Только что, – ответил он, снимая галстук и с каким-то заворожённым выражением продолжая смотреть на неё.
Бросив галстук на диван, Ынги подошёл ближе. Руки, весь день перебиравшие холодные бумаги и бесконечные досье, сами собой нашли дорогу к её талии и обвили её.
Боён, словно случайно прикрывая кастрюлю крышкой, улыбнулась.
– Ты говорил, что зайдёшь утром и снова уедешь, вот я хотела накормить тебя перед работой.
– И что, получилось? – с лёгкой усмешкой спросил он.
Усталость, ещё мгновение назад отпечатавшаяся на его лице, растворилась; уголки губ дрогнули в улыбке. Боён, поддразнённая этим игривым тоном, пробормотала, будто оправдываясь:
– Ну, рис готов… А ты… Тебе обязательно нужен суп? Просто интересно.
Она украдкой взглянула на его лицо, но тот молчал и лишь внимательно смотрел на неё, после чего протянул руку за её спиной и нажал кнопку на плите.
*Пип-пип-пип!*
Конфорки погасли. Боён в изумлении распахнула глаза.
– Что ты делаешь?
– Раз всё равно несъедобно, забудем, – спокойно отозвался он.
«Что значит несъедобно?!» – возмущённо подумала Боён. Надувшись, она нахмурилась, но Ынги не дал ей и слова вставить – легко подхватил её на руки.
– Ч-что ты делаешь? – воскликнула она, но в голосе слышалось больше растерянности, чем возмущения.
В следующую секунду он уложил её на кровать и сам рухнул рядом, крепко обняв за талию.
Ошеломлённая Боён лежала неподвижно, широко раскрыв глаза.
– Рис…
– Рис подождёт, – спокойно отозвался он, притянув её ближе.
Словно все напряжение долгого дня начало стекать с его плеч. Он вдыхал её запах, ощущал мягкость её тела и то тепло, по которому скучал каждую минуту, проведённую в холодных стенах офиса. Уткнувшись лицом в её шею, он уловил тонкий аромат кожи и даже, казалось, слышал биение её сердца.
Закрыв тяжёлые веки, Ынги прошептал почти беззвучно:
– Давай немного полежим.
– Тогда хотя бы переодень… – осторожно возразила Боён.
– Нет, так хорошо. Мне достаточно этого.
Его руки крепче сомкнулись на её талии. Боён, стиснув губы, чувствовала, как горячее дыхание у самого уха щекочет кожу, и это щекотание разливалось по груди сладким трепетом.
Наконец, перевернувшись, она взглянула на его лицо.
– Уснул? Наверное, очень устал… – с нежностью прошептала она.
Её пальцы осторожно провели по его волосам, мягко убирая пряди с лба.
– Сегодня можешь не заезжать за мной, – едва слышно добавила она.
– М… Я приеду… – раздалось в ответ.
Боён вздрогнула: Ынги, которого она уже приняла за спящего, ответил, не открывая глаз.
– Завтра же Хэллоуин. Мы договорились сегодня пораньше закончить и собраться в «Хэтдабане» для украшения. Можешь не заезжать, я не знаю, во сколько закончим…
Веки медленно приподнялись.
– Тогда напиши мне, когда закончишь. Я подъеду к кафе, и мы поедем вместе, – пробормотал он, голос звучал тише обычного, чуть глухой от сонливости.
Глаза, усталые и помутневшие от бессонных ночей, с трудом сфокусировались на лице Боён. Она нахмурилась, глядя на его бледность.
«Бедный… Какой же он измотанный… Но почему этот уставший голос звучит так соблазнительно?»
«Так нельзя. Если это продолжится, у меня появятся дурные мысли».
Боён крепко зажмурилась, а затем резко выскользнула из его объятий и села на кровати.
Ынги, не понимая причины, с лёгкой досадой провёл рукой по груди, где ещё мгновение назад лежала Боён, и вопросительно посмотрел на неё. Но та, красная как варёный рак, вскочила, сжала кулаки и выпалила:
– Корейцы держатся на силе риса!
– Я могу и без него, – лениво возразил он.
– Даже если нет аппетита, нужно есть из уважения к тому, кто готовил! – с горячностью настаивала Боён.
Схватив его за руку, она потянула в гостиную. Ынги, едва заметно улыбаясь, подчинился, притворяясь побеждённым.
– Ты правда собираешься накормить меня этим чиге?
«Так вот оно что… Всё это лишь ради того, чтобы я избежал слишком «морского» кимчи-чиге?» – мелькнуло у него в голове.
Уловив её подозрительный взгляд, он, словно невзначай, прикрыл лицо ладонью и направился к столу так, будто ничего и не произошло.
***
Как и было решено, в тот день «Someday» закрылся раньше обычного.
Боён и Донён, нагрузив машину реквизитом, поехали в «Хэтдабан» готовить площадку к завтрашнему мероприятию.
Чуть позже к ним присоединился Тхэман, привёзший ещё часть вещей. Несмотря на то, что многое отвезли заранее, сумок и коробок всё равно хватало.
По дороге Боён, не отрываясь от планшета, повернулась к Донёну.
– Донён, Вы примеряли костюм? Размер подошёл?
Тот, не отрывая глаз от дороги, коротко ответил:
– Да.
– Наконец-то день икс! Как настроение? Волнуетесь?
– Ну…
– Донён, – мягко, но настойчиво позвала она.
Он упрямо не смотрел в её сторону, будто избегая разговора. Боён решилась:
– У Вас что-то случилось?
– Нет.
– Тогда Вы злитесь на меня?
– Нет.
Машина остановилась на светофоре. Боён не сводила с него взгляда, пока он, наконец, не скривился и не повернулся к ней.
– Чего уставились?
– Я спросила, не ошиблась ли я в чём-то, а Вы продолжаете говорить «нет», вот мне и интересно, что происходит.
Он промолчал.
– У нас важное мероприятие, а Вы уже несколько дней дуетесь, как ребёнок, – голос Боён прозвучал строже, чем обычно. – Это беспокоит.
– А, так это из-за мероприятия? – с кривой ухмылкой бросил Донён и, словно сам с собой, кивнул, будто всё понял.
Боён нахмурилась и понизила голос.
– Что это сейчас было?
– Что «было»? – он сделал вид, что не понимает.
– Если я в чём-то виновата, скажите прямо. Вы иногда ведёте себя как ребёнок, а я не Ваш друг, который должен угадывать Ваше настроение. Я Ваш коллега.
– Хватит, я и так всё понимаю, – холодно бросил Донён.
– Что значит «хватит»?..
Но он резко перебил её, словно обрывая воздух между ними:
– Я прекрасно понял, что для Вас, Сонбэ, я просто коллега. И хотел бы, чтобы Вы для меня тоже были просто коллегой. Так что оставьте это.
Боён замерла, губы её дрогнули, но слов больше не нашлось. Она пыталась уложить в голове то, что только что услышала.
Его фраза была слишком двусмысленной, и уточнять казалось неловко.
Донён, словно жалея о сказанном, нервно сморщился и, не выдержав паузы, включил музыку. Автомобиль наполнил ровный поток мелодии, разрезавший тягостное молчание.
Он откинулся в сторону, упёр локоть в дверцу, отвернулся к окну и закусил губу.
«Не смотреть, не разговаривать, не улыбаться. Больше ничего не остаётся».
«Хотя я и не собирался давить на неё…»
«Я жалкий неудачник, который даже в безответной любви не может разобраться сам…»
Он тяжело выдохнул, заставил себя повернуться к Боён и тихо произнёс:
– Простите…
Но в этот момент зазвонил её телефон. Боён, всё ещё уязвлённая, коротко ответила, приложив трубку к уху.
– Да, мы едем в кафе. Я напишу, когда закончим.
Даже по интонации было ясно, кто ей звонит.
Донён сильнее сжал руль, стараясь скрыть, как кольнуло самолюбие.