Слуга Ангела

37.5 глава. Решимость охотника.

Родители смотрели вслед своим детям. Маленькие фигуры таяли в темноте, бегущие прочь от ужаса, что надвигался сзади. И всё, что могли сделать Тони и Бетти — стоять и смотреть, как их дети бегут, пока не исчезнут из виду.

Сердца сжимались от страха и боли. Но они знали: безопасность тех, кто убегал, теперь зависит от них. И они не отступят.

— Ну что, дорогой… — Бетти обернулась, её голос прозвучал спокойно, почти мягко, но в глазах горела решимость. — Как в старые добрые времена. Опять остаёмся вдвоём.

— Тогда мы были молоды, — пробурчал Тони, сжав рукоять меча, что от тяжести треснул в воздухе. — Сейчас я стар для этого дерьма.

— Как дети ушли, сразу в брань? — усмехнулась Бетти. — Когда выберемся отсюда, я тебе устрою воспитательную беседу.

— С радостью, — ответил Тони, улыбаясь ей. — Но сначала…

Они переглянулись, крепко, с любовью и доверием. А затем повернулись лицом к тому, что надвигалось из тьмы.

Перед ними раскинулась орда. Демоны. Их было столько, что глаз не видел края. Они ползли, шли, летели — тени с горящими глазами, с рвущимися криками, с голодом в каждом движении. Жаждали плоти. Жаждали душ. И не только их — но и всех, кто бежал вперёд.

— Ну что, уроды, — прошептал Тони, поднимая оружие. — Готовьтесь отправиться в ад!

Он рванулся вперёд, и Бетти — рядом, не отставая.

Они врезались в первую волну, словно огонь, прорывая плоть, разрывая кожу, сокрушая черепа. Воздух наполнился криками — не человеческими, звериными, адскими. Пепел падал на землю, впитываясь в потрескавшуюся пол. Каждый взмах, каждый удар руки Бетти был точен, яростен. Она двигалась, как в танце смерти, скользя между клыками и когтями, нанося удары туда, где было больнее всего.

Тони рычал, сражаясь как зверь. Он не чувствовал усталости — только ярость. За детей. За тех, кто убегал. За всё, что демоны забрали.

Но их становилось всё больше. С каждой секундой. Из тьмы лезли новые и новые. Земля дрожала от их тяжести, воздух трещал от их криков. Казалось, этому не будет конца. Бесконечная масса тварей, как море, накатывающее волна за волной.

Но они стояли. Они сражались. До последнего.

И всё, что было — это битва. Кров. Крик. Пепел. Вой. И двое, стоящие друг за друга.

Они остались в гуще сражения. Против орды. Против конца.

Каждый шаг назад давался с боем. Каждый метр земли, на котором они стояли, был полит кровью. Тони со стоном оттолкнул очередного демона, чья пасть с окровавленными клыками была уже в считанных сантиметрах от его горла. Его меч заклинило в грудной клетке твари, и он, не раздумывая, выдернул другой — короткий клинок, что носил при себе с юности.

— Они не пройдут, — прохрипел он, отплёвываясь кровью, что уже не знал — его ли она, или чужая.

Бетти стояла рядом, измотанная, в крови по локоть, с растрёпанными волосами и рваной одеждой. Но глаза горели всё тем же огнём. Каждый удар её был чист, точен, смертелен. Она ловко увернулась от когтей, нанеся один, два, три удара в шею и грудь демона, что хрипя осел к её ногам.

— Мы держим рубеж, Тони. Пока можем — держим.

— Мы обязаны. Ради них.

Но демоны не кончались. Казалось, земля сама рождала их. Они выползали из трещин, из теней, из дыма, клубящегося в воздухе. Всё больше тел, всё больше гнили, когтей, шипов, оскаленных пастей.

Трое прорвались было ближе, к самому краю. Тони с громким криком обрушил на них удар, словно буря — трое тел разлетелись в стороны, один завыл, ползая без ног, другой взорвался в красном облаке. Но следом шли десять, пятнадцать... двадцать.

И всё же они стояли. Двое. Один к одному. Спина к спине. Словно древние воины, словно последняя крепость на краю света.

— Я с тобой, — произнесла Бетти, голос сорвался от усталости, но был твёрд.

— Всегда, — отозвался Тони.

Круг вокруг них сужался. Демоны теперь окружили их полностью, море шевелящееся из когтей и клыков. Ад, пришедший на землю. Но они не дрогнули. Они не пустили их дальше.

Они были стеной. Последней.

И пока они дышали — никто не пройдет.

***

Мы бежали, не осмеливаясь оглянуться назад. Стелла держалась из последних сил, её глаза были красными от слёз, но она не позволяла себе остановиться. Лиям и Алексия плакали, зовя маму и папу, их голоса дрожали от страха и горя. Стелла сжимала их руки, словно боялась, что, отпусти она их хоть на миг, всё окончательно рухнет. У всех было общее чувство потери и ужаса, но никто не замедлял шаг. Мы понимали, что там, внизу, происходило. Родители Стеллы отдали себя ради нас.

Сердце сжималось при каждом новом крике. Я чувствовала себя бесполезной, слабой. Если бы я могла сделать хоть что-то, если бы я была сильной... Но я просто тяну всех вниз. Эти мысли крутились в голове, словно острые иглы, не давая покоя. Сдерживая слёзы, я продолжала бежать. Пожалуйста, выживите, молила я про себя. Вы должны выжить…

Когда мы поднялись на очередной этаж, нас окружила тревожная тишина. Только отдалённый рёв демонов внизу напоминал о том, что битва всё ещё идёт. Но эта тишина не приносила облегчения — она будто давила на грудь, предвещая что-то страшное. Мы не остановились, не могли позволить себе такую роскошь. Время работало против нас, каждое мгновение было бесценным.

Наконец, мы добрались до последнего этажа. Впереди была лишь одна дверь. Для большинства из нас это была надежда, свет в конце тоннеля. Кто-то из беглецов уже начал радоваться, но Стелла не разделяла их эмоций. Её лицо оставалось напряжённым, а слёзы так и не высохли. Лиям и Алексия всё ещё всхлипывали, прижимаясь к её бокам.

Когда мы подошли к двери, я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Эту дверь нельзя было открыть. Мы толкали её, дёргали за ручку, били по ней, крича и плача, но всё было тщетно. Паника начала захватывать всех.

— Почему она не открывается?! — закричал кто-то.

Дети начали рыдать ещё сильнее. Старшие дети толпились вокруг двери, каждый пытался её взломать, пинали её, толкали плечами. На лицах — страх, отчаяние, бессилие.