Слушай, ведьма, песню метели

ГЛАВА 4. Слушай огонь, он расскажет добрую сказку

«У нас такого не было, нет и не будет». Засыпая, Мия снова и снова слышала эти слова. Их шептал ветер, который в доме, за крепкими стенами, был едва слышен. Их шуршали мыши в подполе – обычные, не метельные, Мия подумала еще, что надо будет их прогнать, если, конечно, хозяева не окажутся против, а то мало ли, с их странными обычаями… «Запомни, девочка, у нас — не будет», — гудел огонь в печке за стеной. Стена нагрелась от печки, как и говорил Баг. Кровать стояла к ней вплотную, и Мия то и дело щупала гладкое дерево кончиками пальцев. Теплое! Под меховым, щекочуще-мохнатым одеялом, на толстом, но не слишком мягком матрасе, с набитой шерстью подушкой под щекой — засыпалось тепло и уютно, и Мия медленно, сама в это не веря, расслаблялась, словно оттаивала после долгой дороги, после ночевок на холодных, продуваемых всеми ветрами сеновалах, на чердаках постоялых дворов, а то и вовсе где-нибудь в стогу сена или в копне соломы.

Нет, можно было заморочить голову каким-нибудь селянам и спать под крышей, но Мия всегда с опаской относилась к таким шалостям. За всё приходится платить в этом мире. Если используешь силу и умения для того, чтобы взять что-то даром, рано или поздно заплатишь не чеканной монетой, а чем-нибудь поважнее. Бессонной ночью или утерянной радостью, здоровьем или свободой, а то и жизнью, и хорошо, если только своей. Соразмерно взятому, вот только что именно отмерит судьба для платы? Никто не знает.

Что там говорил Баг? «Не понравится — найдешь комнату получше»? Пока что ей очень даже нравилось. Надо только поговорить, спросить, что она должна будет, если останется здесь, в этом доме… да и вообще, вдруг хозяева совсем не рвутся приютить ведьму надолго? Но это завтра… все завтра.

Снежок подобрался под щеку, свернулся пушистым клубком на подушке, и чудилось, что от него летит тонкая, едва слышная песня метели. И снилась Мие метель. Заснеженный лес, жуткие темные фигуры… Вот только страшно совсем не было, даже во сне она помнила, что спит за крепкими стенами, в надежном доме. И спалось ей сладко и крепко.

А как приятно оказалось поваляться, проснувшись, под одеялом, потянуться, понежиться! Не торопиться вставать. Не растирать задубевшее со сна тело, пытаясь разогнать кровь, согреться. Лежала, гладила кончиками пальцев теплую стену и слушала звуки жилого дома. Гудел огонь в печке, за стенкой слышались негромкие голоса, за окошком каркнула ворона, залаял пес. Все это создавало особенную, непривычную, мирную и уютную тишину.

Но долго валяться было ей сегодня совсем не с руки. Столько дел ждали Мию на новом месте! Прежде всего – разобраться, собственно, с местом. Она хотела знать, может ли называть эту комнату своей хоть какое-то время и что будет должна за постой. А уже после — разобрать котомку, перестирать грязные вещички, самой помыться. Присмотреть, где можно варить зелья и смешивать снадобья, не мешая хозяевам и подальше от еды. Расспросить, сколько в городе аптекарей, что они продают и почем. А завтра, да, уже завтра, сходить и самой посмотреть и на здешние аптеки, и вообще на город.

Да уж, отлично распланировала! А на деле утро началось с того, что Снежок цапнул ее за нос. Мия взвизгнула и вскочила. Ощупала пострадавший нос, вздохнула с облегчением: хоть не до крови. А мышь уселся на подушке столбиком и громко, сердито пищал.

— Да что ты за скандал тут устроил?! — возмутилась Мия.

Ответ пришел очень ясным мыслеобразом: мышь хотел есть.

— Ладно, я и сама проголодалась, — проворчала Мия. — Сейчас разберемся. Погоди только, оденусь, причешусь…

«Погодить» мышь не желал. Так и верещал все время, пока хозяйка приводила себя в порядок. А после взобрался по платью, цепляясь острыми коготками, ей на плечо и уселся там. Так и вышла в кухню — с мышем на плече, совсем как одноногий Аргус, бывший боцман с «Королевской розы», который таскается по тавернам с пестрым крикливым попугаем, вспоминая былое и выклянчивая стаканчик.

Мия даже пощекотала мышу горлышко, как Аргус делал это попугаю, и сказала:

— Научить бы тебя еще кричать «серебр-рунька», и…

Что «и», тут же вылетело из головы. Она-то думала, в кухне будут все те же — дядька Шорох и Баг, и совсем не ждала увидеть, кроме них, еще и незнакомца. Хотя… незнакомца ли?

— Проснулась? Я поговорить пришел.

Только рот открыл, и последние сомнения улетучились. Надо же, как меняют человека надвинутая на глаза мохнатая шапка и поднятый воротник! А голос Мия узнала сразу: глава городского совета, как же его? Ибрас? Ибрас Серый Лис, да. Он оказался совсем еще не старым, на глазок — ровесник дядьке Шороху, лет около сорока. Не какой-нибудь замшелый старый пень, что способен лишь трясти седой бородой и былыми заслугами. Только дядька Шорох – каштаново-рыжий, кареглазый, яркий, а этот – русый с густой сединой, как метелью припорошенный, и глаза серые, светлые, будто льдинки. И правда — Серый.

— Что так смотришь на меня? — спросил.

— Удивляюсь, — честно ответила Мия. — Я со вчерашнего еще, как Баг меня погреться впустил, только и делаю, что удивляюсь. И все жду, когда чудеса закончатся.

— И как они, по-твоему, должны закончиться?

Стало вдруг зябко. Как? Да просто! Вот скажет сейчас: «Не нужна нам в Ардоране ведьма, проваливай, чтоб и духу твоего поганого здесь не было!»

— Не пугай ее, — Баг подошел сзади, приобнял за плечи. Тоже странность: никогда и никому она не разрешала себя хватать. А тут! Но ведь и нет того мерзкого чувства, что ее лапают. Так сестру мог бы обнимать. Поддержка, защита — и только.

— Да уж вижу, что и без меня пуганая. Вот что, девочка. Пока ты спала, мне Шорох и о вчерашнем рассказал, и все то, что ты о себе и о Ковене говорила. И что тебе сказать хочу. Раз пришла, да еще вот так сходу добро городу сделала — живи себе. Хочешь, зиму перезимуй, а захочешь, насовсем оставайся — пока чудить не начнешь, гнать не станем. Но чтоб, как вчера обещала – без пакостей. И Ковена твоего нам здесь не надо.