Слушайся меня, Дикарь!

13

Между тем разговор неожиданно принял совсем иной оборот.

—Молодец ты, понимаешь, как молодому порой трудно приходится. А вот еще хотел спросить я. Не знаешь, каким образом Варатол Однорукий разжился планами замка?

Тут Лилиан дернулся и побледнел.

—Откуда мне такое знать? Я ведь в основном в казначействе сижу, никуда не выбираюсь.

—Понятно, да, доходы—расходы. Можно и про расходы. Не так давно ты купил уже четвертый дом. Зачем тебе?

—Ну, я думал, что можно сделать трактир, постоялый двор.

—То есть ты просто не знаешь уже, куда тратить деньги? Поэтому в одном доме живет твой племянник, во втором две твои любовницы, не пойму, как они там уживаются.

—Постой, Ханимуд, —вмешался в разговор торм. —Ты сейчас сказал, что у Однорукого имеется план крепости? И намекаешь, что этот план ему передал Лилиан?

Голос Радогата не предвещал ничего хорошего министру финансов.

—Нет, что ты, такого не было, уверяю тебя. Ну как казначей может составить хороший и четкий план? У него на это умений не хватит.

 Я заметила, что Лилиан облегченно выдохнул и даже чуть—чуть приободрился. Скорее всего, это заметил и Радогат. Но он не перестал смотреть пристально на хорошо одетого казначея. Наверное, прикидывал, как его убить. Потому что я верила — торм правильно все понимает. Ну, если надо, то я подскажу. Вряд ли можно на жалованье купить дома, содержать любовниц и грешить с мальчиками. Это исключено, тут следует покопаться и найти теневой источник доходов.

—Я так и говорю. Мне никакой план не составить, я же почти нигде не бываю. И навыки чертежника тут требуются.

—Некогда тебе, две любовницы, мальчики кудрявые, модные портные. А надо еще деньги правильно считать.

Спокойные слова Ханимуда говорили мне, что сейчас он просто Лилиана станет добивать.

—Мы как раз в этот момент проводим обыски в твоих домах. Хочется посмотреть, сколько же у тебя мешков с деньгами. И что ты еще прячешь от посторонних глаз.

Если бы Лилиан стоял, то он бы упал в обморок. А так просто вцепился побелевшими пальцами в табуретку.

—Так что с планом замка, я не понял!

Радогату было не совсем интересно про деньги. Его вопросы безопасности волновали сильнее.

—План замка? Да, был какой—то план, который попал в руки Варатолу. В правую руку, левой то у него нет. Потом, торм, поговоришь с человеком, который тот план делал! У нас он, схватили, спрятали.

—Ханимуд, я не понял….

От такого зловещего голоса любой мог бы покрыться испариной, только вот глава полиции смотрел спокойно.

—Что ты не понял, торм?

—Почему ты только сейчас мне о таком говоришь? Враг раздобыл план замка, это пахнет изменой. А я до сих пор никого не казнил!

—Узнали мы про это десять дней назад. Нельзя было торопиться, спугнули бы. А так все в порядке, план вчера передали, исполнителя мы схватили, можешь с ним побеседовать.

—Ты что, сдурел!

Радогат вскочил и принялся пинать ногой стол, гневаясь. Ну да, как—то не так спецслужба сработала. Знала, а план у врагов теперь. И сейчас он требовал объяснений.

Лилиан чуть расслабился, речь сейчас шла не о нем. Но я знала, что он уже почти труп. Радогат не простит ему воровства.

—Спокойно. К Однорукому попал другой план, мы его поменяли. И он не знает ничего. Все просто, это финт с котомкой, применяемый на улицах.

—Что за финт еще такой?

—Ну, простое действие. Спрашивают что—то человека, у которого в руках поклажа. Он ставит ее на землю, принимается объяснять. В людном месте такое делают. И его котомку меняют на другую. Незаметно так ногой сдвигая. Вот и мы поменяли план замка. С бумажками ведь все еще проще.

—А при чем тут Лилиан? Ты сам утверждаешь, что он план составить не мог.

—Да, тут твой казначей вне всяких подозрений.

Я прямо видела, что Лилиан принялся надеяться, что все обойдется. Он даже сел более прямо и позволил себе робкую улыбку.

—Но Лилиан вывел врагов на человека, который оказался в состоянии данный план составить. Посредничество, щедро оплаченное. Что же ты мне не сказал о таком, а? —вопрос адресовался бедному казначею. —Мы бы совместно с тобой всех этих шпионов… Пока ты воровал из казны, я помалкивал, когда ты принялся глумиться над своей дочерью, я тоже промолчал. Но вот измена—это серьезное дело.

 Вот теперь голос Ханимуда стал очень неприятным. От него прямо запахло виселицей.

—Я что-то про дочь твою не поняяяяяял, —очень угрожающе протянул торм, подходя вплотную финансисту. —Это ты что такое творил с дочкой? Отвечай, сучий потрох!

Про сучьего потроха я слова подсказала, пребывая в бешенстве. И еще тут же намекнула, что таких, как Лилиан, надо подвешивать за яйца. И я прослежу, чтобы моё желание исполнилось.

—Это ошибка, это наговоры, — тут же съежился приободрившийся было казначей. —Я никому не помогал!

—А это мы уточним, чуть позже. Заберите человека!

Ханимуд резко утратил интерес к уже бывшему министру финансов. Я так и не определилась, как лысого лучше называть. Ничего, побудет пока именно лысым, без должности.