Слушайся меня, Дикарь!

27

Военачальник не забывал спрашивать у меня и про оружие, про войны. При этом становился серьезным и сосредоточенным. Я, как могла, описывала винтовки, гранаты, танки, вертолёты. Симгар не подвергал мои слова сомнениям, но с сожалением заявлял, что такой техникой не располагает. И снова принимался жадно выспрашивать детали, словно на будущее планировал наладить выпуск крылатых ракет. Только я не могла толково ничего объяснить.

-Женщина, ну что с тебя взять? Про кухню и мебель ты можешь говорить часами, а про серьезную военную технику ничего разумного и полезного сообщить не в состоянии.

Именно так обычно разговоры о войнах нашего мира заканчивались. Я даже не обижалась ни капельки. Да, мне про кухню разговаривать значительно интереснее!

Ханимуд все же выяснил, что за голос слышит торм. И никак не отреагировал на это. Мне подумалось, что комитет безопасности теперь станет присматривать за Радогатом более пристально, дав указания своим ногайрам. Не может глава столь серьезной конторы утрачивать бдительность.

 Мне этот человек нравился. Немногословный, держится в тени, не выпячивает свои заслуги. И непременно отстаивает свою позицию, при чем говорил всегда аргументированно и спокойно. Этакий незаметный герой. Просто делает дело, просто занят тем, что ему поручено. Но ему его работа явно нравилась, как иначе? Наверное, должно нравиться то, что прекрасно получается.

Они как-то заспорили с Радогатом по поводу Варатола. Оказывается, Ханимуд предлагал устранить строптивого и опасного соседа уже давно, приняв превентивные меры, сработав на опережение. Только вот торму такое было не по нраву, он хотел честных сражений и громких побед.

—Самый простой способ—устранение!

—А ты уверен, что Борг, который его племянник, станет более лоялен к соседям? Ведь пока у Варатола сын не дорос до управления рандом. У тебя есть досье на Борга?

—Конечно, я же не просто так свои деньги получаю. Пожалуй, он чуть похуже Однорукого. В том смысле, что считает соседей досадной помехой для расширения границ своего ранда. Одно в меня прекрасно—глуповат и прямолинеен. И можно попытаться подослать своего советника к нему. Только вот умирать Варатол пока не желает, поэтому и мысль о Борге можно отложить.

—А что это даст, если Борг все равно намерен воевать? Ты меня не убедил, и в прошлый раз тоже не убедил. Рассчитывать, что с устранением Варатола всё изменится—очень наивно. Поэтому тратить силы и даже губить людей ради реализации твоей идеи я не хочу.

—Но…

—Никаких но, — прервал Ханимуда торм. —Давай не будем больше это обсуждать. Если бы ты мог, ты бы давно уже предложил конкретный детальный план.

—Только вот твои ногайры, видимо, не смогли пролезть в ближайшее окружение Варатола.

—Ближе всех Бахта, может с Симгаром все же поговорить?

—Мы же недавно уже обсуждали, что я не дам тебе забирать агентов Симгара, у тебя своих хватает.

 Мне подумалось, что глава комитета безопасности все равно не перестал искать подходы к Однорукому. И я заранее уважала Бахту, которая в мире, где правят мужики, этими самыми мужиками очень ценилась. И это в двадцать лет, если я все правильно помню про возраст. Вот такие, как она, в итоге изменят отношение мужчин этого мира и к другим женщинам.

Забавляясь, я рассказала Радогату про воздухоплавание. Воздушные шары, что тут сложного? Просто большой шар и горячий воздух. Ну и корзина, она же— гондола.

—Только нужен плотный материал, воздух не пропускающий. Я говорила тебе о резине, такой примерно. Но можно любую ткать, только ее требуется обработать.

—Мне нравится идея, я озадачу людей. Сам бы с удовольствием в небо поднялся.

Радогат старательно выяснял минут пятнадцать, на скол ко большим должен быть шар, как он приземляется и каким образом нагретый воздух должен его заполнять. Да, сразу было видно, что торм заинтересовался, поэтому я пыталась припомнить абсолютно все детали, даже про мешки с песком рассказала, которые выполняли роль балласта.

—Можно еще оболочку гелием наполнять или водородом. Просто запомни, что в атмосфере есть такой газ.

—Ты меня путаешь с учеными, да? Я просто воин, мне нравится проявлять свою силу. Достаточно того, что я могу нужным людям поставить задачи. И требовать, чтобы они работали.

—Не прикидывайся, ты очень умный мужик. Поэтому твой ранд процветает. Но ты любишь прикинуться простачком. Только на это твои люди не ведутся, они уже раскусили тебя.

—Придется придумать что-то новенькое. Допустим, говорить, что я заболел, слышу голоса в голове. И пусть справляются с государственными делами без меня.