Слушайся меня, Дикарь!

31

—Спасибо, Настя.

 Радогат поблагодарил меня, как только остался один. Признавать заслуги других торм умел. За это его уважали все, он не скупился на награды, если люди были этого достойны.

—Может быть, все же переоденешься в красивое? Вот это меня порадует больше, чем твои благодарственные слова.

—Ты обо мне заботишься, словно жена. Нет, не так. Ты пилишь мня методично, словно имеешь на это полное право. Но я крепкий, у тебя все равно не получится.

—Но ты, как ни крути, мой мужчина.

Лучше бы я промолчала. Ну да, про себя я так и считала. Мой мужчина, а чей же еще, если я с ним постоянно нахожусь? Только кто меня за язык тянул, зачем болтать о своих мыслях? Предполагала же, что Радогату это вряд ли понравится.

Услышав это, торм грохнул кулаком по столу.

—Не забывайся! Ты угнездилась в моей голове, приказываешь, мешая мне жить, как я привык. Думаешь, я рад этому? Нет, я в бешенстве, я злюсь, я негодую. Я ведь до тебя жил нормально, а теперь вынужден порой делать сущие глупости. Цветочки, подарочки, чистота. Да видел я все это в ослиной заднице! Неужели мне твое соседство придется терпеть всю жизнь? Это ты пока обживаешься, а потом решишь, что можешь вообще со мной не считаться. Знаю я вас, вы такие, коварные.

—Успокойся, воин. Ты слишком гордый и независимый, чтобы тобой можно было безнаказанно управлять. И я стараюсь не мешать, наоборот, ищу, чем могу помочь.

Мне не хотелось скандала, ну почему непременно следует ругаться?

—Я не твой мужчина! Ты просто голос в голове! Морок, наваждение, происки врагов!

Радогат снова громыхнул кулаком по столу.

—Да, цыпленочек, да, я полностью с тобой согласна. Ты—не мой мужчина, ты мужчина своей жены, Саламеи, еще пары—тройки баб, а еще ты собутыльник хороший. И управленец, и командир, и руководитель, и председатель компартии. Космический пришелец, Годзилла, глиста, чудище. Всё это ты, милый.

—Заткнись живо!

—Сам заткнись!

—Ты кому указываешь?

—А ты кого затыкаешь? Можешь разве? Забыл, что я лишь голос, который ты слышишь? Ну, покарай меня, грозный воин, накажи меня, великий и ужасный Радогат, сделай мне больно. Хочешь, чтобы я устроила настоящую женскую истерику? По поводу того, что я вынуждена ютиться в твоей голове, вынуждена помалкивать, когда ты вершишь свои великие дела, вынуждена сносить твоим капризы! И вообще вспомнить, что я могла и умереть давно, начать плакать и жаловаться на судьбу. Ты—мужик, чего ты разорался? Тебе сопельки утереть? Тебя приласкать и утешить, к груди прижать и песенку спеть? Хочешь, я тебе дам отдохнуть и буду всем сама заправлять? А ты посидишь спокойно, подумаешь. Ишь, возмутился.

Радогат шумно дышал, сжимая и разжимая кулаки. Потом все же опрокинул стол, одним резким движением. В зал никто даже не заглянул, попасть под горячую руку желающих не нашлось.

Но моя тирада возымела действие. Торм замолчал. Но по всему чувствовалось, что н пребывает в бешенстве. Получалось, что вся моя полезность ему не нужна?

Почти сразу в зале появился Симгар. Вряд ли он за дверью пережидал вспышку гнева, просто так совпало.

—Плохие новости, торм.

—Саламея! —вместо того, чтобы выслушать воеводу, Радогат звал служанку. —Саламея, дрянь!

Ясно, злится, только вот обижать Саламею я ему не позволю. Я приготовилась вмешаться, если Радогат решить выместить на девушке свое плохое настроение.

—Выпить и пожрать, —рявкнул торм, едва девушка вошла. —Ханимуда сюда и Боба, пусть бранды найдут. Шевелись, девка.

Служанка исчезла, словно ее ветром сдуло. Я расслабился, судя по всему, буря миновала.

Воевода пристально посмотрел на торма.

—Зря ты так с девушкой, вот что я тебе скажу. Твои приступы бешенства не должны на ней сказываться, она же в тебя вюблена.

—Всё, давай ты не будешь учить меня жить. Тут есть одна, которая это и так делает, терзая мой мозг глупостями. Дружище Симгар, давай всех дождемся и уж потом ты нас огорчишь. Я вообще думаю, что нам следует обсудить, чем мы располагаем и как будем воевать.

—Хорошо, подождем. А с чего ты взял, что я пришел говорить о войне?

—Потому что ты возглавляешь наши войска, не станешь же ты говорить об урожае или торговле.

—Да уж, в точку, ты мыслишь правильно.

Симгар добродушно расхохотался, привычно усаживаясь на табуретку, и закидывая свои ноги на  упавший стол.