Слушайся меня, Дикарь!

37-38

Но и Радогат совершенно успокоился, занявшись делами. Он вызвал к себе Саламею, девушка незамедлительно явилась.

—Ты свободна, можешь вернуться к отцу.

Я уже слышала, что Радогат решил проявить милосердие, если это можно было так назвать. Опять ведь глупость совершает, не нужна ей свобода, она хочет быть поближе к своему господину. Без меркантильных мыслей, а просто от того, что влюблена в него.

Но, решив молчать, я не вмешивалась, хотя прям подмывало сказать торму, что ни хрена он не понимает в жизни, ни черта не разбирается в чувствах, хотя и действует вроде бы из благих побуждений.

Девушка застыла, хлопая глазами. Её слова повелителя застали врасплох. И сейчас она силилась понять, что происходит.

—Рада?

«Ага, прям танцевать сейчас бросится», —злорадно подумала я. Балбес, право слово!

Саламея молчала, покусывая губы. Мне показалось, что девушка сейчас заплачет. Зачем ей эта свобода? С чего ей возвращаться к отцу? К мужчине, который ее проспорил и вряд ли предпринимал усилия, чтобы вернуть свою дочь?

—Душа моя, что ты молчишь? Я решил, что можно тебя просто отпустить. Считай, что никакого долга не было.

—Я так не хочу,  — пролепетала девушка, пряча глаза. —Я не хочу никуда уходить, я хочу остаться. Дома, там же хуже, отец обо мне даже не вспоминает.

—А вот теперь ты мне скажешь, почему это ты хочешь остаться. Боишься, что отец обижать будет?

 Дважды болван! Он что, не видит, как она к нему относится? Правда что ли полагает, что ему просто не могут отказать, как правителю? Ну, скажи же ему о любви, удиви мужика! Открой ему свои чувства, давай же! Он нормальный мужик в целом, в такого не так и сложно влюбиться.

—Я тут привыкла, мне тут все понятно, знакомо.

Ой, не то говоришь! Будь смелее, Саламея. Мне уж и самой хотелось услышать признание в любви. Как же мне хотелось влезть теперь уже в голову девушки и надавать грамотных советов! С моей точки зрения грамотных, конечно.

—Понятно, ты тут прижилась. Ну, если тебе не хочется домой, то оставайся. Но я стану платить тебе жалованье, согласно твоим обязанностям.

Ой, дураааааааак! Остолоп, не видящий самого простого!

—Спасибо, торм, —пискнула девушка. —Не прогоняй меня, я ведь хорошо работаю. Я буду делать все еще лучше, только скажи.

Казалось, что Саламея сейчас просто расплачется. Но девушка нашла в себе силы сдержаться.

Мне хотелось вмешаться, сказать всё, что для меня уже давно очевидно. А вот Саламея так и не преодолела своей робости, не смогла сказать о чувствах своих. Как же они всех тут женщин зашугали своими мужскими замашками! Мы тут главные, а вы—так, на подхвате и для того, чтобы нам было замечательно.

—Да я без тебя не представляю, как обходиться, Саламея. Оставайся, раз ты так решила, я рад этому.

Рука Радогата дернулась к груди девушки и уже даже почти коснулась ее, только я успела вмешаться.

—Отвали от нее, руки убери! Сначала научись о чувствах говорить, чурбан неотесанный.

Торм послушно отдернул руку. Он, скорее всего, хотел опять разораться, я прямо ощутила это, только при Саламее сдержался. И почти сразу дверь открылась и появилась неизвестная мне девушка. Так они о любви ни словечка и не сказали, жаль, подходящий был момент.

—Иди , Саламея, ты свободна.

Новоприбывшая застыла на пороге, видимо, ожидала приглашения войти. Хотя, она ведь даже не пыталась постучаться. А если бы Радогат сейчас занимался тут любовью с Саламеей прямо на столе?