Слушайся меня, Дикарь!

55

Оба лагеря затихли. Воины спали, некоторые сидели у костров и разговаривали. Это те, кто по какой—то причине уснуть не смогли. Возможно, они просто боялись, но теперь уже ничего изменить были не в силах. А в полночь настала пора действий. Очень тихо, предельно осторожно, боевой отряд во главе с Агурбеем выдвинулся вперед. С ними шли Бахта, колдуны. Симгар и Радогат. Всё, больше никого, потому что нам требовалась предельная скрытность.

Эрд и Абу расставили по местам три коробки, Боб напомнил, что света хватит на семь минут примерно, потом требуется все бросать и отступать. Сейчас мы находились от врага примерно в ста—ста двадцати метрах, скрываясь под покровом  непроницаемой темноты. Один тепловизор или прибор ночного видения—и мы обнаружены. Только нет такой техники здесь.

 Бойцы приготовились, совершенно бесшумно обнажив оружие. Пока всё происходило в полной тишине и наш отряд оставался незамеченным. Жаль, что я придумала так мало, но ведь я не военный историк, я всего лишь продавец электрокабеля. Интересно, они изобретут электричество со временем?

Колдуны принялись действовать, зажигая свои фонари. Да, это были какие—то магические штуковины, но в моем понимании они являлись именно мощными фонарями. Вспыхнул яркий, режущий глаза свет, направленный на позиции врага. Наши бойцы стремительно бросились в атаку, сохраняя строй и полное молчание. Ах, как красиво все это выглядело! Мне сразу представились сцены из фильма «Троя», когда мускулистые мужик с мечами сражались друг с другом.

Само собой, противник успел подать сигнал, предупреждающий о нападении. Да и белый яркий свет свидетельствовал о том, что сейчас что—то происходит. Но Агурбей уже вломился в расположение врага. Жаль, что мы довольно далеко, жаль, что не хватает света. Немедленно послышались вопли боли, звон оружия, яростные выкрики схлестнувшихся в бою людей.

Я чувствовала, как хочется Радогату быть там, на передовой, махать мечом, разрубая головы врагов. Но он никуда не помчался, сохраняя хладнокровие. Бой, а вернее, уничтожение противника, продолжался. Множественные вопли, свидетельствующие о боли, отчетливо доносились до нас. Впереди мелькали силуэты людей, звенело оружие, слышались команды.

Неожиданно белый свет стал меркнуть. Что, уже прошло семь минут? Колдуны подхватили свои ящики и быстро помчались под прикрытие своих. Отряд Агурбея отступил, с собой они тащили несколько тел. Сколько человек погибло? Кто ранен? Не разобрать в темноте.

Пользуясь суматохой, все мы быстро вернулись на свои позиции, там сосредоточились  свежие бойцы, на случай атаки противника. Только никто на нас в ответ не напал. Ночь, куда уж им, у них не предусмотрено мощных фонарей. Скорее всего противник сейчас на краткий миг впал в панику, видя трупы своих бойцов.

Мы перебрались в тыл,  сформированный  для атаки отряд получил от Агурбея приказ построиться, произвести перекличку и занимать позиции согласно планам. Воины пересчитались, тихими голосами откликаясь на обращение лично к ним, после чего послушно растворились во тьме.

—Потери—двенадцать человек, —доложил Агурбей. —Это убитыми, вернее, теми, кто не вернулся. Семерых раненых мы вытащили, больше ничего не смогли. Лично я прикончил больше сорока пяти человек, считал сначала, а потом сбился.

Офигеть, семь человек в минуту! И это в том случае, если смуглолицый не поскромничал. С таким противником опасно иметь дело. Надо сказать, что я гордилась результатами вылазки. Моя идея блестяще воплощена в жизнь совместными усилиями, конечно же. Пусть остальные убили по десятку. Это все равно восемьсот врагов. Отлично!

—Всё, отдыхаем, завтра посмотрим, что нам предложат. Все молодцы, всех благодарю.

Радогат знал, что основное сражение произойдет утром, если только Варатол не отступит. Поэтому радоваться локальному успеху не спешил. Да и рассчитывать, что Однорукий испугается ночной атаки и передумает завоевывать ранд Радогата, могли только самые отъявленные оптимисты.

—Не думал, что так удачно получится. Идея с ночной вылазкой полностью себя оправдала. Тебе тоже благодарность, Настя.

Бесполезная баба? Так ведь он порой думал? Я промолчала, принимая благодарность, как должное.

Рано радоваться, это понятно всем.