Слушайся меня, Дикарь!

58

К нам подтянулся небольшой отряд воинов. Прибыли агенты Варатола, их сопровождала охрана. Удивительно, но Ханимуд не явился. Выучка, вот что удерживало этого хитрого и преданного человека в городе. За тылы можно не опасаться.

—Девять человек? Не густо, выговор Ханимуду. Мог бы поймать десятка три, с его возможностями.

Приведший пленников пожилой мужик усмехнулся.

—У нас нет принципа, что лучше наказать десять невиновных, чем упустить одного виноватого. Что зацепили с уверенностью с большой, то и наше. Зато качественно работаем.

—Ладно, пусть так.

Радогат оглядел пленных. Восемь мужчин разного возраста и одна женщина, уже не молодая.

—Идите, скажите Варатолу, что я его убью. Никто вас не тронет, вы свободны, ступайте.

Люди сначала переминались с ноги на ногу, потом дружно двинулись сквозь боевые порядки наших бойцов в сторону воинства Варатола. А, оказавшись на чистом пространстве, просто побежали. Но одни мужик остался.

—А ты что?

—Он им не поверит и всех поубивает. Подумает, что мы его предали, что выдали все его секреты. Останусь тут, даже если вы меня убьете за то, что на врага работал.

—Зачем же убивать? Сопроводите его под командование Бахты. Будешь смело сражаться—заслужишь прощение и волю.

Сказав это, Радогат отошел от всех в сторону.

—Настя, страшно?

—Не особо, пока ведь только приготовления. Ни крови, ни отрубленных конечностей.

—Ты не лезь, хорошо? Война— не твоё.

—Постараюсь не мешать.

—Эх, вот бы тебя временно вообще изолировать. Чую, ты в состоянии забыть про обещание и вылезешь вперед в самый не подходящий момент. Ладно, не напортачь, девка.

—Не бойся, мужлан. Своих в беде не бросаю.

Кстати сказать, это в фильмах показывают сплошняком могучих и мускулистых воинов, готовых совершать немыслимые подвиги. А в реальности всё выглядело иначе. Разнокалиберные люди, пожилые, молодые, по—разному одетые и вооруженные. Штатных солдат—от силы процентов двадцать. Да и среди обученных набрать опытных, бывалых и готовых к кровавой войне можно было не более пятидесяти процентов. Да, они могут повернуть ход битвы, но оказалось, что героев—очень и очень мало. И сейчас я видела, что многим просто страшно.

—Радогат, а ты разве не будешь напутствовать своих бойцов перед битвой? Ты скачешь на коне, сзади со знаменем и барабаном верные соратники. И ты такой: «Бойцы! Отступать некуда, за нами Москва! Докажите, что вы не трусы. Докажите, что хотите защитить своих детей, своих матерей, свои земли! Истребим поганых захватчиков, обратим в бегство врагов! Орлы, на вас надеется страна! Так пусть враг умоется кровью, да падет на него проклятие небес на веки вечные!» И всё такое пафосное, возвышенное! Мол, давайте, не подведите!

—Настя, ты нервничаешь, понимаю. Но лучше помолчи. У нас нет коней, ты это спрашивала два раза. И я не собираюсь никакие речи говорить пламенные. Командиры всё знают, люди готовы. Что говорить? Бой покажет, кто на что способен.

—Главное ты не лезь, королям не обязательно на передовую. Издали все лучше видеть.

—Всё, уйди!

Я переживала, волновалась, это чувствовал торм. Ну да, зачем мне какая-то война, где могут убить того, в кого я поселилась? Я уже даже не думала, что мое тело живо. Тогда куда моя душа денется, лишившись пристанища? Пришлось признать, что мне просто страшно.

И тут началось. Без каких—либо эффектов, без излишнего шума. Просто враг двинулся вперед.