Слушайся меня, Дикарь!

71-72

Торм помолчал, пытаясь успокоиться. Он ничуть не переживал по поводу смерти младшего сына Однорукого. Его просто задело то, что Ханимуд все решения по данной проблеме взял на себя.

Ну а сам глава департамента безопасности , как всегда, выглядел спокойным и даже улыбался. Он сделал свою работу, сделал ее хорошо и в глубине души этому радовался.

—Завтра отбываешь?

—Да, нечего тут делать. Вы справитесь, а Акалуба уважают везде. Что мне тут делать? Всё обсудили, четкий план действий имеется. Жители не особо переживают, вроде как. Да и времени у них не имеется пока на заговоры, надо восстанавливать то, что разрушено, начинать жить мирной жизнью заново.

—Я до завтра подумаю, как искать предателя в твоем окружении. Посовещаемся перед отъездом.

—Да, этот вопрос и меня беспокоит, завтра поговорим. Оставлю тебе Абу, кстати, он согласен.

—А что, есть те, кто с тобой не особо согласен?

—Настя, допустим.

—Что, надоедает?

—Не особо, но все равно порой пытается мне указывать.

—Эх, торм, я бы так не сумел спокойно рассуждать. Заноза в голове—это помеха. Удивляюсь я твоей выдержке и даже завидую.

Сказав это, Ханимуд ушел.

Гадкий какой торм, продолжает всем говорить, что я ему жить мешаю. А сам даже благодарит. Ну вот как в его башку вбить мысль, что женщины не столь бесполезны, как он себе придумал?

Я попыталась сразу забыть суровые методы, которыми наводили порядок Радогат и все его помощники. Подумаешь, парочка трупов, почти на глазах у всех, ещё убитый в спину пацан, разграбленный город. Право победителя, так ведь? И никакие иностранный государства не выступят против, не наложат санкции, не призовут к ответу. Значит, так тому и быть!

Мне еще найдется работа в этом мире. Может быть, создать тут ООН? Организация объединенных наций, которая особо ничего и не решает, по моему глубокому убеждению. Только тут нет самолетов и телеграфа, чтобы быстренько собираться в случае необходимости. Да, масштабные проекты моего мира здесь просто неуместны и смешны. Всякие гидростанции могучие, коллайдры, мосты через проливы, скоростные поезда, гигантские заводы.

ООР —организация объединенных рандов. Нет, рановато. Судя по нашей истории, мелкие поместные князья всегда были не готовы обсуждать вопросы объединения. Даже на войну с врагами соседние княжества не особо могли договориться выступить вместе.

Возможно, этот мир так и останется в средневековье, я даже не могла четко ответить, на сколько это может быть хорошо или плохо. Они так живут, вот и всё. Именно про это мне говорил Радогат то и дело, когда я пыталась его учить жить. Но не могла я по—другому.

 Допустим, меня доставало, что он не любит проветривать комнаты. Ну спёртый же воздух, это я торма приучила мыться регулярно, а остальным на такое было плевать. Я заставляла правителя вставать, распахивать окно, а потом он со мной лениво ругался, когда оставался один. Мол, дует, мол, никому это не надо.

—Торм, ну ведь свежий воздух—это просто полезно!

—То есть жил я до тебя вот так, не распахивая окна, и вообще захирел? Стал слабеньким и больным? А теперь, когда это твое проветривание стало действовать, то расцвел и превратился в настоящего богатыря?

Надо сказать, что его мощь меня поражала всегда. И вряд ли проветривание помещений сделало торма еще более могучим. Но я про это скромно умалчивала, не стоило давать дикарю шансы в спорах со мной.

—Просто наша умственная деятельность зависит от того, как клетки мозга питаются кислородом. Поэтому польза от поступления свежего воздуха в помещение несомненна. Еще кислород питает все мышцы, поэтому ты зря со мной споришь.

—А попроще? Ты сейчас напоминаешь Акалуба, который порой мог так сказать, что три дня потом уходило на уточнения, чтобы понять хотя бы главное.

—Куда уж проще? В воздухе содержится кислород, газ такой. И именно он дает нам жить. Если тебя запереть в ящике, куда не будет поступать свежий воздух, то ты задохнешься и умрешь. Именно от недостатка кислорода. Примерно от этого тонут. Уходят под воду, не могут дышать и умирают. Нет кислорода, без него организм погибает. Хотя, сама вода состоит из кислорода и водорода, но мы не умеем расщеплять воду на составляющие части.

В этот момент я посмотрела на себя со стороны. Чего это мне взбрело в голову так умничать? Он все равно не понимает про молекулы, атомы, про химическую таблицу элементов, которая приснилась Менделееву. Проще надо быть, Настя Громова!

—Извини, я что—то слишком в роль вжилась. Тебе все эти знания не нужны, в этом ты прав. Но кислород всё равно необходим, тут ты даже не пытайся спорить.

—Да как с тобой спорить, если ты все равно сильнее? Ты же упрямая, ты просто делаешь со мной так, как тебе надобно. Заставляешь, принуждаешь, насильно повелеваешь. Это разве нормально? И я все равно про этот твой кислород не понимаю. Что, воздух из него состоит что ли? Тогда почему не хватает воздуха, а не кислорода? Почему м так говорим. А есть еще гелий, ты про него упоминала, когда м говорили про воздушные шары. Он где тогда? Откуда берется?

—Не пытайся во мне зародить сомнения и чувство вины. Все, что я пытаюсь до тебя донести—это только на пользу тебе, дикий мужчина. Но ты мне нравишься всё равно, даже когда шлепаешь по заду нерасторопную служанку. Давай я не буду казаться очень умной? Забудь ты про газы, составляющие атмосферу.

72.

В этот момент я поняла, что даже слово «атмосфера» совершенно непонятна Радогату.

—Всё, я больше не буду тебя загружать лишними знаниями. Это помешает тебе шлепать и щипать служанок.

—Всё реже и реже делаю это, заметь. Сказывается твое пагубное влияние, ты заставляешь меня отказываться от приятных привычек. Слушай, Настя, дай мне хорошенько напиться, так чтобы совсем допьяна, чтобы буянить и плохо всё помнить. Мне требуется хорошенько отметить с соратниками победу. А ты взяла за привычку одергивать меня, заявляя, что мне достаточно, что я превращаюсь в пьяную свинью. Обидное сравнение, честное слово. Я бы тебе за такие слова в морду дал, но ты лишь разум, нет у тебя морды.