Слушательница

Глава 13

На Ленинские теперь с возвращением исторического названия Воробьёвы горы я приехала на закате дня. Там уже находилась небольшая кучка молодёжи, одетая в кожаные куртки, жилетки, плащи. Они стояли около пристанища своих железных коней разной масти и разговаривали, перекрикивая громко звучащую музыку. Каждый из них держал в руках жестяные банки с энергетиками, пивом, а кто-то прямо из бутылки пил вино.

Засмотревшись на красивый вид столицы, утопающей в лучах заходящего солнца, я услышала гул странной машины. Это был мотоцикл, но с таким рёвом и тюнингом, что походил больше на невиданную странную конструкцию. Мало сомневаясь в своей догадке, я подошла к сидящему на нём парню. Чтобы услышать, что я говорю, он проявил ко мне уважение. Оставив своего железного друга, он предложил отойти в сторону, где мы могли услышать друг друга.

– Вы что-то спрашивали? – обратился он ко мне.

– Да! – прокричала я, – мне нужен Паша вездеход!

– Это я! – усмехнулся он.

– А я Ева, – опять крикнула я.

– Вам известен мой тариф? – спросил он, крикнув почти в моё ухо.

– Нет!

– Я беру штуку в час и ваш байк, – опять крикнул он.

– А за что? – удивилась я.

– Как за что? За инструктаж…

– По вождению, что ли?

– А вы что, не по этому поводу?

– Мне о тебе сказал друг Егора.

– Понял, – давайте отъедим, здесь не дадут поговорить. Быстрее охрипнем.

Мы выехали на шоссе и остановились недалеко от заказника.

– Да, жалко и Настю и Егора.

– А вы знали, что им угрожали?

– Не знал. Но сейчас у нас слухи разные ходят.

– Какие такие слухи?

– Да, вы не кричите, здесь же тихо, – улыбнувшись, сказал он.

– Ой, я машинально, так какие слухи?

– Говорят, что у некоторых наших деятелей произошёл конфликт с Егором. Чтобы расстроить свадьбу ребят, они порезвились с Настей и показали кассету Егору. Он и скинул Настю с крыши. Его арестовали, но он повесился в камере.

– Всё бред. Её изнасиловали, это теперь называется, порезвились?

– Я тоже не верю ни слухам и тем более этим деятелям.

– А кто они?

– Да есть такие. Папенькины сынки. Золотые мальчики. Барсуков и Загитов.

– Мне сказали, что кто-то угрожал Насте. Они караулили её у дома. У одного на куртке был паук. Вышивка или наклейка.

– Да, у него кликуха такая Паук. Это Загидов, прихвостень Барсукова. Барсук и Паук, друзья не разлей вода. Подлецы оба.

– Так я понимаю, что они и распространяют слухи о ребятах. А кассеты, это тоже они.

– Да. Только я не видел и не горю желанием видеть эту подлость, но дело в том, что говорят, на кассете Настя не сопротивлялась. Наоборот…

– Вот именно, что наоборот. Эти подонки изнасиловали её с помощью щекотки. Поэтому она на кассете смеялась. Смеялась?

– Говорят, да. Щекотки? Что за изверги? И как только в голову могло прийти такое зверство? Я так и думал, что здесь что-то не так. К сожалению, я знал Настю мало, но она показалась мне правильной девчонкой не из этой шушеры. Да и Егор был нормальным парнем. Не думаю, что он полюбил бы развязную девушку.

– Ты правильно думаешь. Послушай, Павел, а ты не в курсе, что им надо было от Егора? Почему они преследовали Настю?

– Нет, не знаю. Мы и виделись не часто с ними.

– А когда последний раз?

– Где-то в августе. Потом при мне они не приезжали, да вскоре их и не стало.

– Павел, а на кассете только Настя или и её насильники?

– Говорят, что они в масках. Но некоторые заметили у одного тату на спине. Всем известно, что такая тату у Загитова.

– Неужели паук?

– Да. Он на них, на пуках помешан. Поэтому и слухи такие, что они Настю...

– А как бы достать эту кассету?

– Я постараюсь узнать, вот вам мой домашний телефон.

– Паша, а как мне увидеть этих мерзавцев? И вот тебе мой номер телефона.

– Хорошо, позвоню. А эти отморозки сейчас здесь почти не появляются. С ними ребята не жаждут общаться. Но они завсегдатаи одного бара. Там тусуются.

– А ты можешь показать мне этот бар?

– Показать могу. Правда, вид у вас не соответствует этой публики.

– Он далеко?

– Нет, отсюда не очень. Вы шлем наденьте, мало ли что.

Бар оказался, как и говорил Паша, недалеко. Недалеко за чертой города. Кафе–бар «Мотогон» сверкал разноцветными огнями. На всю округу гремел тяжёлый рок. От сигаретного дыма в помещении стоял густой туман, а воздух был насыщен алкогольными парами. Я ухватилась за куртку Павла, боясь потеряться в сигаретном дыму. Мы протиснулись к барной стойке, где Павел заказал два пива. Я категорически отказалась от напитка. Хорошо, что Павел, немного осмотрев помещение, наклонился к моему уху и крикнул: – Вон они сидят.

Я сразу заметила парня в куртке с пауком, который сидел спиной к нам. Ещё я заметила злобный взгляд, которым одарил меня и Павла парень, сидевший лицом к нам. Его лицо я хорошо запомнила.

– Ещё бы немного, и ты бы меня оставил там навсегда, – сказала я Павлу, когда мы вышли на воздух. Записав имена и фамилии Барсука и Паука, Павел довёз меня до метро и пообещал позвонить, когда что-либо узнает о кассете.

***

Жизнь нашей большой семьи, а другого определения нашему сообществу я уже дать не могла, шла своим чередом. Тамара со своим неугомонным характером жила в вечных разъездах, переездах между областью и Москвой. Даниил ловил бандитов, но в редкие свободные ночные часы оставаться у меня всё ещё стеснялся. Но я думаю, он не то чтобы стеснялся, но оставаться или жить в квартире своей женщины ему было не по характеру. Но иногда, когда Тамара жила у дочери, мне удавалось его уговорить с помощью вкуснятин, оставленных ею в холодильнике, переночевать у меня.

Тогда я вспоминала слова Сергея о Дане. О его непримиримой принципиальности, которую он применял и в домашнем быту и которая меня очень раздражала. Принёс продукты, есть будет. Не принёс, даже не проси. Я понимаю, это по-мужски не садиться к женщинам на шею в плане продуктов. Но мог бы как-то мягче отказываться от вкусного обеда или ужина. Но вскоре я махнула рукой. Есть захочет, поест. Умереть от голода, всё равно не получиться, не я, так Тамара всегда начеку. Пока мы с Даней изучали и вникали в складочки характеров друг друга, Ланка то ссорилась, то мирилась со своим Андреем, который старался даже не упоминать о Сергее, как Ланка не пыталась выудить у него хоть какую-то информацию о нём.