Служанка для дракона, или Так мы не договаривались!

Глава 1

Надо было так влипнуть…

Я с опаской прильнула к дверной щели и замерла, прислушиваясь. Но слов было не разобрать. Не хватало только сделать что-нибудь не так и обратить на себя внимание. А если все раскроется? Тогда мало не покажется… Сталкиваться с хозяйкой «Весенней Лилии» я никак не планировала. И Адина уверяла, что не придется. Наказывала просто не высовываться, подменяя ее: тише воды, ниже травы. И все будет гладко. Зато жалование за два дня — все мое. А теперь я стояла под дверью с тяжеленным подносом, полным всякой всячины. Уже руки задеревенели.

Я прислонилась к дверному косяку, высматривая в щедром зареве горящих свечей грузную фигуру в красном бархате. Сама — Лилия. Говорят, когда-то она была необыкновенно хороша. Настолько, что мужчины готовы были продавать собственные дома, чтобы насладиться ее обществом. Теперь в это не слишком верилось — жаба жабой… Зато заведение — лучшее в столице. Но и цены ого-го. На все, что внутри. Похоже, даже сейчас находятся… кхм… оригиналы, готовые заплатить за нее саму. Очень давний почитатель? Другого предположения у меня попросту не было… Знать бы, сколько она теперь стоит! А визитер, кажется, был совсем непрост. Говорят, Сама очень редко к кому выходит — не по рангу. И, уж, точно, не лебезит. А сейчас она буквально выворачивалась наизнанку.

Я постаралась чуть-чуть толкнуть дверь, чтобы рассмотреть расположившегося в кресле гостя. Но меня ожидало разочарование. Тот сидел спиной, и все, что я смогла увидеть — небрежно вытянутую ногу в кричаще-богатой расшитой туфле и покрывало длинных волос. На удивление черных, без намека на седину. Тонкая поблескивающая полоса на затылке наводила на мысль о маске на лице визитера. Не походил он на обычного городского толстосума. От него перло важностью и спесью так, что я чувствовала это через дверь. Неужели… дракон? В жизни бы не подумала, что они здесь бывают! А, впрочем… кого тут только не бывает. И половина лица прячет. С открытым забралом — кишка тонка!

Становилось еще интереснее… Но Адина предупреждала, что я не должна удивляться ничему, что бы ни увидела. Глазеть по сторонам тоже не должна. Прислуга в заведении обязана быть тенью: ни звука, ни взгляда. Все, что происходило в этих стенах, навсегда здесь и оставалось. Даже лица слуг были разрисованы краской, чтобы казаться совершенно одинаковыми. Как мебель. Такие здесь правила.

И, конечно, на подобном безликом фоне драгоценные Цветочки казались еще привлекательнее. Цветочками называли здешних девиц. Как и само заведение, самых красивых, дорогих, и желанных во всей столице. Этим званием гордились! Лилия сама их отбирала, воспитывала и обучала с малолетства. В городе ходило много слухов. Говорили, учение это не из приятных — хуже армейских казарм. А еще говорили… что здесь выполняют любые желания. Даже самые невыполнимые…

Я так и стояла за дверью, не решаясь войти. Мне почему-то казалось, что я обязательно уроню этот проклятый поднос. Ведь я не настоящая служанка — всего лишь подменяю подругу. Дело несложное, но я чувствовала себя не в своей тарелке. И тогда все раскроется… За место здесь люди готовы горло перегрызть. А за самовольную отлучку тут же прогонят и потребуют компенсацию. Невозможную сумму. А у Адины, как назло, сестрица в пригороде рожала — нужно было матери помогать… Но и места никак нельзя лишиться. С такого по собственной воле не уходят. Мы одного роста, одного сложения. А с краской на лице никто и не заподозрит подмену.

Я выпрямилась, глубоко вдохнула, собираясь с духом. Осталось всего ничего — продержаться до утра. А к утру Адина должна вернуться. Если жетоны по всем правилам проверять не станут — никто ничего не раскроет. Но это только если что-то из ряда вон случится, не приведи боги. Я не хотела даже предполагать, что будет, если меня, вдруг, поймают. Потащат в корпус стражи, как пить дать. А там… что там по их своду законов полагалось за подлог и самозванство? Ну и хозяйка от себя, разумеется, добавит… Даже не возьмусь судить, что из этого будет хуже…

Лилия бросала на дверь быстрые нетерпеливые взгляды. Медлить было уже некуда… Я покрепче вцепилась в поднос и засеменила в комнату, низко опуская голову, как и положено. Но шаги бесшумными у меня все равно так и не получались, как я не старалась. Мне каждый миг здесь казалось, что эти проклятые шаги выдадут меня с потрохами. К счастью, сейчас ноги утонули в ворсистом цветастом ковре.

Я молча поклонилась и застыла, не понимая, куда все это ставить. Хозяйка прожгла меня убийственным взглядом, кивнула на низкий резной столик с эмалью. На нем уже лежал неприлично толстый приоткрытый кошель, в котором блестели монеты. Я даже не взялась бы предположить, на какую сумму хозяйка только что озолотилась. Бесстыдно много.

Чтобы подойти к столику, я должна была как-то миновать вытянутые ноги гостя — проход был слишком узким. Но тот даже не собирался облегчить мне задачу. Не оставалось ничего, кроме как перешагивать, что само по себе было недопустимым. Попросить подвинуться, разумеется, я тоже не могла.

Я пыталась протиснуться бочком между проклятыми ногами и обтянутым зеленым шелком диваном. И ни на кого не смотреть. Руки дрожали, приборы на подносе скорбно позвякивали. Но, вдруг, я запнулась и едва удержалась на ногах, раскинув руки. А вот поднос…Содержимое рассыпалось по ковру, а вазочка с красными устрицами в густом соусе перевернулась прямиком на вышитый башмак важного гостя.

Казалось, я в этот самый миг умерла от разящего удара молнии... Но готова была поклясться, что этот мерзавец поставил мне подножку. Он нарочно приподнял ногу!