Служанка для дракона, или Так мы не договаривались!

Глава 10

Я с трудом дождалась ночи. События сегодняшнего дня снова и снова проносились в голове, заставляя то гореть от стыда, то обливаться ледяным потом от накатывающей злости. Я снова и снова чувствовала, как брезгливый оценивающий взгляд скользил по моему обнаженному телу. Долго. Бесконечно долго. На деле — всего лишь краткий миг, но даже этого мига было достаточно за глаза. В уши вновь и вновь врывался грохот отброшенной ширмы, прозвучавший громче набатного колокола. Потом неизменно перед глазами всплывала презрительная усмешка засранца Фердинанда. В душе разливалось удовлетворение от мысли о пощечине, но следом накатывало сожаление — мало я ему врезала. Надо было врезать так, чтобы кровь носом пошла! А отчаянная ложь, брошенная как горсть песка, и вовсе вгоняла в панику. Она могла стать для меня как спасательным кругом, так и… могильным камнем… Я не хотела даже думать о том, что может быть, если Фердинанд осмелится что-то выяснять у своего драгоценного сира Ральфара…

Я сидела на своей жесткой койке, вглядываясь в едва различимый прямоугольник окна — ждала самый темный предрассветный час. Каждый новый день в этом проклятом доме был хуже предыдущего, каждая новая прихоть уль Грена — изощреннее и унизительнее. Долг мне не выплатить, даже если я раздобуду деньги. Ему не нужны мои деньги. Он не отпустит меня. Я это шкурой чувствовала, хоть и не понимала причины. Что ему нужно? Что может быть нужно дракону от такой жалкой оборванки, как я? Глупо думать, что он положил на меня глаз. Здесь что-то совсем другое… Говорят, если цепная собака вцепится в добычу, уже не разожмет пасть, пока жертву не прикончит… Если кого и сравнивать с псом — так точно его.

Довольно.

Эта мысль разъяренной осой колотилась в груди — твердая, холодная и острая, как ядовитое жало. С меня довольно! Все! Сегодня. Сейчас. Либо я сбегу, либо сойду здесь с ума. Спятить в мои планы точно не входило…

Я бросила прощальный взгляд на аккуратно сложенный белоснежный фартук на табурете. Как бы мне не хотелось забрать эту прелесть — в ночи это лишь броское белое пятно, поэтому с передником стоило проститься. Я прокралась к двери, прислушалась. Тишина. Сердце колотилось о ребра так сильно, что, казалось, его стук был слышен по всему дому.

План был прост и безумен одновременно, как и все, что я делала в последнее время. В дальнем углу парка, у самой стены, росла старая, корявая слива, которую я приметила накануне. Она была моим единственным шансом.

Я осторожно приоткрыла дверь, молясь, чтобы петли не скрипнули. Почему-то казалось, что Долговязый, как ночной демон, в любое мгновение мог объявиться из ниоткуда, чтобы все испортить. Но коридор, к счастью, был пуст. Я тенью прокралась вдоль стены и выскользнула на улицу. Ночной воздух, прохладный и сладкий, ударил в лицо, заставив на миг прикрыть глаза и сделать глубокий вдох. В уши заползал неумолчный треск кузнечиков. Луна, словно отполированный серебряный рейлин, висела в бездонном небе, заливая двор предательским зеленоватым светом.

Затаившись в густой тени флигеля, я высматривала стражу. Я уже слышала, что все внутренние дворы ночами патрулируются, но расписания обходов не знала. Минуты тянулись, как патока. Наконец, я различила мерный хруст гравия под тяжелыми сапогами. В опасной близости показался силуэт стражника, будто вырезанный из черной бумаги. Он пересек дорожку и скрылся за углом.

Я немного подождала и стрелой метнулась через открытое пространство, чтобы обогнуть флигель. Гравий под ногами предательски зашуршал, и я замерла, вслушиваясь. До одури боялась, что поспешила. Но ответом была тишина. Пронесло... Согнувшись, я прокралась у цоколя главного здания и нырнула в спасительную тень стены, отделяющей парк от казарм стражи. Здесь я чувствовала себя в относительной безопасности, прибавила шаг. Уже показались посеребренные луной очертания плодовых деревьев. Еще несколько шагов — и я у цели.

Вот она, моя спасительница — старая слива. Я аккуратно пощупала ветви, проверяя на прочность. Подтянувшись на нижней, самой толстой ветке, я начала карабкаться вверх, и теперь все мысли были лишь о том, чтобы не свалиться. Шершавая кора обдирала ладони, тонкие сучки цеплялись за платье, но я не обращала на это внимания. Боль была ничем по сравнению со страхом, который гнал меня вперед. Вверх, вверх, пока легкие не начали гореть от напряжения, а мышцы не заныли тупой болью. Добравшись до вершины стены, я осторожно перекинула ногу и села на холодный камень, пытаясь отдышаться. Пригнулась, стараясь быть незаметнее.

Отсюда, с высоты, владения уль Грена выглядели странно. С одной стороны — строгий, почти мертвый голый парк, вымощенный серым камнем. С другой — тот самый таинственный сад, который я видела лишь мельком. Сейчас в лунном свете он казался волшебным оазисом: темные бархатные кроны деревьев, угадывающиеся силуэты клумб, источающих дивный аромат ночных фиалок и роз. Кажется, мир уль Грена был разделен надвое этой стеной: мир войны и мир покоя, который он оберегал. И я сейчас сидела на самой границе, словно на лезвии ножа. И казалось, я вот-вот могла проникнуть в его тайну…

Мне нужно было пройти по гребню стены до самого ее конца, туда, где она примыкала к внешней ограде всего комплекса, и уже там спуститься на городскую улицу. На свободу. Ползком я не преодолею это расстояние и до рассвета. Значит, придется рисковать и поставить на скорость… И задача становилась трудной вдвойне: я должна быть достаточно ловкой, чтобы не свалиться, и достаточно незаметной, чтобы не выдать себя. Я встала, балансируя на узкой поверхности, и сделала первый, пробный шаг. Камни под ногами были немного скользкими от разлитой в воздухе влаги. Сердце ухнуло в пятки: один неверный шаг — и я сорвусь. Либо прямо под ноги страже, либо… в этот райский сад. Второй вариант казался намного лучше, но я бы предпочла третий — спуститься самостоятельно на городскую улицу.

Осторожно переставляя ноги, как канатоходец, я двинулась вперед. Сердце перестало биться, весь мир сузился до этой узкой каменной тропы. Я не смотрела вниз, боясь головокружения. Только вперед, к финальной точке спасительного пути. Пять шагов. Десять. Еще немного…