Служанка для дракона, или Так мы не договаривались!

Глава 11

Я едва не открыла рот, как последняя дура. Вместо того, чтобы удирать, сломя голову, пока девчушка не перебудила весь дом, просто смотрела на нее и хлопала глазами.

Папа?

Это бессердечное чудовище? Уль Грен? Папа вот этой вот милой малявки? В жизни бы не поверила! А, впрочем… с чего я вообще взяла, что она милая? Внешность бывает очень обманчива, особенно у таких вот маленьких девочек. Сейчас больше всего на свете я боялась, что малявка поднимет шум. Тогда мне конец.

Я покачала головой, натянула улыбку:

— Нет… ты ошиблась. Я не поломойка.

Девчонка надулась:

— А кто?

Что ей отвечать?

Я улыбнулась еще шире — саму от себя затошнило. Поднесла палец к губам, призывая малявку к тишине. Доверительно зашептала:

— Я живу на соседней улице. И мой любимый котенок убежал ночью. И я пошла его искать. Он маленький, и ему на улице одному очень страшно. И он залез на вашу ограду. А я полезла за ним и свалилась. Очень больно ушиблась, между прочим. Вот как все было. Поэтому, если ты мне покажешь, где калитка, я потихоньку уйду. Ладно?

Мелкая поганка уставилась на меня, недоверчиво прищурилась:

— А котенок?

Котенок… что б его!

— Он спрыгнул на улицу. Поэтому мне нужно спешить и найти его. Он такой маленький!

Я дернулась было в сторону, но девчонка бросила приказным тоном:

— А ну, стой! А то закричу.

Я выдохнула, стараясь взять себя в руки. Теперь я не сомневалась, что этот маленький монстр пошел в папашу.

— Ты поломойка! И ты мне врешь!

Я закачала головой:

— Нет. Я работаю в булочной…

— Врешь!

— … и мне в семь часов надо быть на работе. А уже светает! Позволь мне уйти. Очень нужно. Меня отругают, если я не приду.

Маленькая поганка перехватила покрепче свою уродливую игрушку, и я с ужасом поняла, что эта лупоглазая белка шевелится. Боги, да она же живая!

Девчонка вскинула голову:

— Стой на месте. Шмыг сам найдет твоего котенка.

Паразитка разжала руки, и жирная белка ловко спрыгнула на траву. Навострила уши, поводила носом. А когда приоткрыла пасть до ушей, полную мелких зубов, я едва не попятилась. В этой круглой, как шар, морде было что-то комично-человеческое. Никогда не видела такую несуразную тварь. Кто это, вообще?

«Белка» осторожно нюхала воздух, вертела головой. Наконец, скрылась в кустах. Я растерянно молчала. Как убедить эту маленькую поганку отпустить меня? Я снова натянула улыбку:

— Как тебя зовут?

Та жевала губу, глядя на меня, как на дуру:

— А тебя?

Боги… как с ней договариваться? Я присела.

— Давай так: ты меня отпустишь, а я за это принесу тебе самых-самых свежих булочек. Ты таких никогда не ела. Их готовят только в нашей булочной. Они особенные. Волшебные.

Девчушка склонила голову, прищурилась:

— Не-а.

Подкатывала паника. Ну, не вязать же мне эту гадкую малявку! Если уль Грен узнает, что я до нее хоть пальцем дотронулась… Я даже не хотела продолжать эту мысль. Поднялась, нервно оправила юбку.

— Понимаешь, мне правда надо идти. Найти котенка и успеть на работу. Хозяйка у меня очень строгая. Знаешь, как будет ругаться! А, может, даже побьет.

Я замолчала, наблюдая за девчонкой. Кажется, на ее лице, наконец, отразилось какое-то сомнение, но в сговорчивость не вылилось. Она лишь упрямо покачала головой.

Я сделала вид, что что-то заметила за ее спиной:

— Ой! — вытянула руку, указывая пальцем в темноту. — Вон же он! Белое пятнышко! Мой Мими! Он нашелся!

Сработало! Мелкая поганка порывисто обернулась, пошла в темноту, выискивая глазами несуществующего котенка. А я кинулась в кусты. Но, в то же мгновение, предрассветную тьму разрезал высокий отвратительный визг. Будто эту паразитку резали.

А потом начался настоящий кошмар. За считанные мгновения пространство залило огнями фонарей. На улицу высыпала, казалось, вся прислуга, какая только была в доме, понабежала охрана. Меня обступили плотным кругом, но держались, почему-то, на расстоянии, и никаких действий больше не предпринимали.

Я озиралась, как загнанный зверь, сердце колотилось до боли. И замерло в ужасе, когда плотное кольцо вокруг меня разорвалось, и я увидела высокую черную фигуру трижды проклятого Ральфара уль Грена. Он остановился в нескольких шагах, сверлил меня взглядом. Сейчас я отчетливо замечала, что в его обычно черных глазах плясал самый настоящий огонь. И оставлял во мраке едва заметную дорожку, как зажженный фитиль.

Я буквально чувствовала напряжение, разлившееся в воздухе. Слуги бросали на господина неприкрыто опасливые взгляды и ежились, будто старались стать меньше и незаметнее. Лишь одна маленькая поганка стояла, как ни в чем не бывало. Ее уродливая жирная белка уже снова устроилась на руках и зевала, словно приподнимала половинку арбуза.

Девочка посмотрела на уль Грена:

— Папа, это поломойка?

Тот бросил на дочь недовольный взгляд. Казалось, такие обширные познания его не обрадовали. Процедил, будто через силу:

— Сильвана, ступай в кровать.

Та надулась:

— Но я не хочу!

Уль Грен прогремел куда-то в пустоту:

— Заберите госпожу и уложите спать! Все вон!

Слуги засуетились, а мелкая паразитка решила закатить истерику. Орала, визжала, топала ногами. Но ее, все же, увели.

Теперь меня оглушало пустотой. Будто отрезало даже звуки ночного сада. Воздух словно уплотнился, превратившись в стеклянный купол. Сердце забилось часто-часто, а потом буквально оборвалось, замерло. Конечности заледенели, и я не могла сдвинуться с места. Я боялась даже предполагать, что сейчас будет.

Уль Грен настиг меня со скоростью молнии. Я зажмурилась, ожидая удара, но он молча схватил меня за шиворот и поволок к выходу. Я буквально висела в его руке, беспомощно перебирая ногами, порой, в добром дюйме от земли. Он протащил меня через безжизненный парк, приволок в дом и втолкнул в дверь.