Служанка для дракона, или Так мы не договаривались!

Глава 13

Боль была живой. Рвущей изнутри, пульсирующей, горячей. Она впивалась в мою руку раскаленными иглами, расползалась по венам, заставляя кровь кипеть. Я сидела на краю своей жесткой койки, сжавшись, и пыталась ровно дышать. Вдох-выдох. Бесполезно. Казалось, сам воздух в этой проклятой комнате пропитался моей болью. И моей злостью. Даже под утро я не смогла уснуть, металась, как в горячке.

Лишь ближе к полудню огненный шторм начал стихать, сменяясь тупым, ноющим жаром. Дрожащей рукой я оттянула прожженный рукав испорченного нового платья.

Метка. Будь он проклят!

Это было не просто клеймо, не выжженный рисунок. Это было нечто чужеродное, вплавленное под кожу. На предплечье, в черном круге опаленной плоти, свернулся в тугой узел крошечный дракон. Каждая чешуйка, каждый изгиб хвоста, каждый шип на остром гребне были выведены с дьявольской, нечеловеческой точностью. И самое жуткое — его крошечный, почти неразличимый глаз из чистого янтаря. Он не был нарисован. Он… смотрел, клянусь. И даже моргал.

О драконьих метках я слышала лишь краем уха, в пьяных россказнях бабулиных завсегдатаев да в страшных сказках, которыми мамаши пугали непослушных детей. Говорили, что это знак собственности, вечная цепь. Говорили, что от нее нельзя избавиться. Никогда. Я столкнулась с настоящей драконьей магией. И, всеми богами клянусь, предпочла бы умереть в канаве, чем узнать, что она существует на самом деле.

Отираясь у кухни, я слышала, что уль Грен вместе со своим рыжим засранцем отправился во дворец. Эта новость должна была принести облегчение — хотя бы несколько часов без его кошмарного присутствия. Но вместо этого мое сердце совершило в груди панический кульбит и рухнуло куда-то в пятки: он вернется. Скоро вернется. И что будет дальше? Что он сделает со мной теперь? Кто я для него? Пленница, которую можно сломать? Заложница, которой можно шантажировать неведомых мне врагов? Или просто игрушка, вещь с драконьим клеймом, которую можно мучить от скуки?

И эта его дочурка… Противная девчонка! Ангел только снаружи. А внутри — такая же поганка, как и ее папаша. Только сейчас она маленькая поганка, а вырастет непременно в большую! Ее визг до сих пор звенел у меня в ушах. Яблоко от яблони! С этой гадкой девчонкой я бы тоже не хотела иметь никаких дел. Никогда.

Дверь внезапно скрипнула. Я вздрогнула и инстинктивно натянула рукав на обожженную руку. На пороге стоял поганец Фердинанд. Привычно оскалился, словно давился гадкой улыбкой:

— Ну что, поломойка, отсиделась? Отбой закончился, гадюка. Труба зовет. — Он в злобном бессилии пнул стоящий у стены табурет. — Ты на славу отличилась ночью. Лучше не придумать. — Он многозначительно провел пальцем по своему горлу в недвусмысленном жесте: — Тебе конец, даже не сомневайся. Сир Ральфар приказывает тебе сейчас же явиться в кабинет. Ты бы видела, в какой он ярости!

Внутри все оборвалось.

— Зачем? — собственный голос показался мне чужим.

Фердинанд прищурился:

— Скоро узнаешь.

Я медлила, пытаясь собраться с силами. Он не выдержал. В два шага пересек крошечную комнату и с силой дернул меня за руку, за ту самую, с меткой. Я вскрикнула, не столько от боли, сколько от неожиданности. И в этот момент его взгляд зацепился за мой рукав. Точнее, за аккуратную дыру с опаленными краями, которую оставил огненный всплеск магии уль Грена.

Ухмылка медленно сползла с лица Фердинанда. Он замер, его карие глаза округлились, а лицо вытянулось, приобретая какое-то глупое, ошарашенное выражение. Он смотрел на дыру, потом на меня, потом снова на дыру. Я буквально видела, как в его голове проносятся мысли. Он был поражен до последней крайности. Этот гаденыш точно знал, что все это значит. Но не сказал ни слова. Ни единого. Лишь крепче стиснул мою руку и потащил по коридору.

Фердинанд практически швырнул меня в кабинет.

Уль Грен стоял у окна, спиной ко мне. Когда он обернулся, внутри все сковало льдом. Его черные глаза горели холодным огнем. Ни слова не говоря, он сорвал с кресла тяжелый дорожный плащ и швырнул мне.

— Надевай.

Я медлила. Просто перебирала ткань дрожащими пальцами. Я не могу не задавать вопросов…

Я облизала губы:

— Господин… прошу… Объясните мне, что произошло. Что…

Его губы дрогнули:

— Я приказал надеть. Значит надо закрыть рот и выполнять.

Глупо было надеяться, что он что-то ответит.

Я подчинилась, неуклюже накидывая на плечи грубую шерсть.

— Капюшон.

Капюшон упал на лицо, скрывая меня от его испепеляющего взгляда. Не успела я опомниться, как уль Грен оказался рядом. И в тот же миг плотная черная ткань легла мне на глаза. Он затянул повязку так крепко, что в висках заломило.

Я не выдержала:

— Что вы делаете? — голос сорвался на писк. — Прошу, скажите хоть что-нибудь.

— Пойдешь, куда велят.

Гад схватил меня за локоть и повел. Скрипнула дверь, ноги отсчитали невидимые ступени. Я спотыкалась, но уль Грен крепко держал меня. Молчал. Я чувствовала только его стальную хватку и какую-то осязаемую злость, исходившую от него волнами.

Потом была дорожная тряска в экипаже. Долго. Я слышала стук копыт по мостовой, скрип колес. И чувствовала его присутствие рядом. Совсем рядом… Куда он меня везет?

Мягко зашелестела насыпная дорога, и экипаж остановился. Потом уль Грен вытащил меня наружу, как мешок с картошкой. Гравий хрустнул под ногами. Несколько шагов, каменные ступени. Снова ступени. Дверь. Гладкие половицы под ногами. И тут же — совершенно иной воздух. Теплый, густой, пропитанный незнакомым, дурманящим запахом… женских духов. Сладких, дорогих, удушающих. Знакомый запах…

Я замерла, в ужасе ожидая, что будет дальше. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать.

И тут я почувствовала, как с моих глаз снимают повязку.