Служанка для грифона

Глава 8. Джаспер

Несмотря на то что у меня есть грифонья ипостась — и она мне очень даже нравится, — по городу я предпочитаю передвигаться пешком. Син никогда этого не понимал: ему только дай повод полетать. Полагаю, не будь у него герцогских обязанностей, он бы большую часть жизни провёл в виде дракона.

Но я люблю ходить по Идригасу. Наблюдать за жизнью, которая здесь кипит, гораздо интереснее снизу. Ведь сверху не видно ни миловидных фей, которые хозяйничают в ателье и чайных лавках, ни добродушных гномов‑профессоров, снующих у порогов академий. И даже огромные орки (как правило, держатели пабов) становятся крохотными, если глядеть на них с высоты.

Будь сегодня был обычный день, я бы не изменил своей привычке — пошёл бы до «Золотого когтя» пешком. Но с тех пор как я встретил Памэлу, жизнь перестала быть обычной.

Поэтому я наспех расправляюсь с завтраком и поднимаюсь на верхний этаж своей резиденции, оттуда захожу в подобие башни, которую пятьдесят лет назад пристроили к крыше. Эта безделица — жалкая пародия на могучие возвышения в моих загородных поместьях.

Остальные дома строили мои предки‑грифоны, и там всё выполнено с учётом наших нужд. Но этот — в столице — когда‑то принадлежал человеку. Женщине, моей прабабушке. Она просто не подумала, что кто‑то будет отсюда взлетать.

Но что есть, то есть, приходится довольствоваться малым. Матушка всякий раз ворчит, что нужно сделать башню больше, выше, крепче. Однажды я обязательно этим займусь, а пока… пора отправляться на поиски Памэлы.

На взлётной площадке я закрываю глаза, погружаясь в плотный золотистый туман. Когда открываю их снова, вместо ног у меня львиные лапы, а вместо рук — орлиные крылья. Теперь можно лететь в «Золотой коготь», ювелирную лавку на окраине Идригаса. Её держит мой добрый приятель Лейсон Блэрвик — тоже грифон.

Как я и полагал, полёт занимает куда меньше времени, чем пришлось бы потратить на прогулку. Несколько минут — и я на месте. Приземляюсь на просторном заднем дворе, где нет ни кустов, ни деревьев, вообще ничего, кроме мраморной статуи в дальнем углу.

Как можно быстрее превратившись обратно, я устремляюсь в лавку — и смесь запахов ударяет в нос. Здесь слишком много золота. Не представляю, как Блэрвик может тут жить и работать, не тронувшись умом.

— Лейсон! — зову я, когда захожу. — Лейсон, есть дело, срочное!

Тишина длится примерно полминуты, а потом на втором этаже слышится возня. Скрип ступенек на боковой лестнице предвещает появление хозяина.

— Сойер! — раздаётся голос. — Доброе утро. Сколько лет, сколько зим!

Блэрвик спускается, мы жмём друг другу руки. Он чуть старше меня, светловолосый и кареглазый — как и все грифоны. Ну, почти все.

Лейсон смотрит на меня с хитрым прищуром — во взгляде плещется любопытство.

— Какими судьбами? — спрашивает он. — Что за дело заставило Джаса Сойера забыть про ящериц и обратить взор на брата‑грифона?

Я усмехаюсь, пропуская укол про «ящериц» мимо ушей. Иначе спор затянется надолго. Мы с Лейсоном учились вместе, и уже тогда он недолюбливал драконов, подтрунивая надо мной из‑за дружбы с Сином.

Я достаю из кармана серёжку Памэлы, протягиваю её Блэрвику и спрашиваю:

— Не узнаешь работу? Может, её выполнили в твоих мастерских? Или ты знаешь мастера, который мог бы это сделать?

Он берёт украшение, внимательно его разглядывает. Подносит к носу и втягивает аромат. Потом подходит к окну и поднимает серёжку к свету.

— Хм‑м…

В задумчивости он идёт к прилавку и ныряет куда‑то вниз. Через секунду появляется снова — с двумя толстенными тетрадями в руках. Листает одну, вторую, и внутри меня всё трепещет.

Лейсон что‑то знает! Я не ошибся, решив первым делом наведаться к нему.

Пока он погружён в свои записи, я разглядываю витрину рядом с прилавком. За идеально начищенным стеклом лежат примеры украшений «Золотого когтя»: россыпь золотых колец и ожерелий, фигурные броши в виде бабочек и шелкопрядов и, конечно же, фирменное творение Лейсона — статуэтки из медового оникса в виде грифонов.

— Серёжка сделана по нашему эскизу, — наконец произносит он.

Я поднимаю глаза. На секунду перехватывает дыхание. Памэла всё ближе!

— И кто же её заказал?

Лейсон всматривается в меня, потом ухмыляется.

— А почему ты спрашиваешь?

Я приподнимаю бровь.

— Личный интерес.

— Личный? Понимаю. Но знаешь, у «Золотого когтя» так много клиентов… — Он театрально вздыхает. — Иногда их лица буквально сливаются! Не уверен, что могу вспомнить одно‑единственное.

Я закатываю глаза, издавая раздражённый стон.

— Ты ворюга, Лейсон, в курсе?

— Я предпочитаю «ювелир».

Пока он раскуривает трубку, посмеиваясь надо мной, я хлопаю себя по карманам. Кошелёк не взял, но в сюртуке завалялось пару монет.

— Тридцать кельмов устроит?

— Пятьдесят.

— Сорок.

— Идёт. Сделаю скидку как старинному другу.