Служанка для грифона

Глава 12. Джаспер

После неудачи в доме Мэрхома я решаю наведаться к Синклеру. Он живёт всего в двух улицах от меня — почти то же самое, что прийти к себе домой. И даже лучше: в доме у Сина на меня хотя бы не давят стены.

Его стюард — степенный бытовой маг по имени Готорн — встречает меня в холле, приветствует сдержанной улыбкой и вежливым кивком.

— Его светлость ещё во дворце, на заседании Совета, — сообщает он. — Желаете подождать?

— Да, разумеется.

Это наш обычный ритуал: Син где‑то заседает, а я его жду. Потом помогаю развеять тоску после бесконечных приёмов и бестолково‑важных бесед. Бедняга, он даже в преддверии зимних праздников не может оставить дела. Хотя, подозреваю, добрую половину из них он мог бы отменить без репутационных потерь. Но чем сильнее он занят, тем меньше времени остаётся на мысли о Романии.

Готорн провожает меня в гостиную, которую Син держит специально для наших встреч. Тут много тёмного дуба и мало позолоты — чтобы запах не отвлекал меня от душевных терзаний друга.

Я устраиваюсь в кресле, а стюард шепчет заклинание, разводя огонь в камине. Затем подходит к буфету.

— Вам как обычно, милорд?

Я киваю. Он наливает мне бренди — двойной сагнейский. И то, что до ужина ещё три часа, никого из нас не смущает.

Готорн уходит, оставляя меня в одиночестве. Я точно знаю: за дверью стоит паж, готовый кинуться исполнять любые мои прихоти по первому зову. Но у меня нет никаких прихотей, кроме одной — найти Памэлу.

Утром я наивно полагал, что почти подобрался к цели, но эта девушка опять от меня ускользнула. Возможно, в этом и кроется причина столь странного наваждения? Стал бы я искать Памэлу, если бы всё‑таки сорвал тот поцелуй?

Ответа нет — и тем сильнее будоражит неизвестность.

Проходит примерно час, прежде чем возвращается Синклер. Зайдя в гостиную, мой друг не говорит ни слова. Наше молчание длится до тех пор, пока он не плеснёт себе выпить.

Син усаживается в кресло напротив меня, разминая шею.

— Как прошёл Совет? — спрашиваю я не без толики злорадства. Всё никак не устану благодарить богов за то, что на мне не лежит такой же ответственности.

— Как обычно, — отвечает Син, делая глоток. — Сначала было скучно, потом уныло. А когда начали зачитывать прошение к императору по поводу делёжки наследства в Самверте, я всерьёз подумывал сбежать.

— Делёжка наследства? Какой‑то бедняга скончался бездетным, и родственники вгрызлись друг другу в глотки?

Матушка утверждает, что именно такая участь ждёт маркграфство Хоуклин, если я всё‑таки не женюсь. «Ты погряз в удовольствиях, Джаспер, — говорит она. — Под угрозой само существование рода Сойер!»

— Нет, не бездетным, — продолжает Синклер. — Этот полунищий барон оставил после себя двух дочек и неразбериху с завещанием. Титул и поместье отдали его кузену, но спустя два года объявился бастард другого кузена и теперь утверждает, что у него больше прав. Ты бы видел, какие взгляды на меня кидал Мэрхом, пока нам всё это озвучивали.

О, представляю. У нас с Сином одна проблема — хоть и по разным причинам. У меня нет наследников, потому что я не женат. А он, напротив, слишком уж «удачно» женился. Роми бросила его до того, как они успели зачать ребёнка, и отсутствие драконят спустя год брака порождает пересуды: что же будет с герцогством Мирандол?

Син вздрагивает, словно прочитав мои мысли и услышав в них имя жены. Он смотрит на меня поверх стакана и, сделав ещё глоток, задаёт вопрос:

— Как думаешь, стоит снова ей написать? Может, в честь Хон Галана Роми всё‑таки со мной поговорит?

Я не могу сдержать горького смеха.

— Тебе нужен правильный ответ или честный?

— Давай попробуем правильный.

— Что ж, хорошо. Ты соврал ей, Син. Обидел её. И как любящий муж ты должен заваливать мою сестру письмами, цветами и украшениями — до тех пор, пока она не соизволит тебя выслушать.

Судя по выражению его лица, такая перспектива ему не по душе.

— То есть я должен вымаливать прощение за то, чего не совершал?

— О, так ты не врал ей? За год твои показания изменились?

Син издаёт разочарованный стон и снова подносит к губам стакан.

— Джас, она обижается на измену, которой не было, ты же знаешь.

— Но Роми бы не ушла, будь ты с ней честен с самого начала.

— Сойер, проклятье, на чьей ты стороне?

— Я не принимаю сторон. Ты в курсе.

Несколько секунд мы молчим — слышен лишь треск камина. Потом Син тяжело вздыхает, проводя рукой по лицу.

— Ну а честный ответ какой? — спрашивает он.

Я отпиваю бренди, размышляя, действительно ли друг готов это услышать. Но, рассудив, что в глубине души он и сам всё понимает, решаюсь говорить:

— Это бесполезно, Син. Письмами ты не заставишь Роми себя слушать. Подозреваю, она их даже не читает. Иначе уже давно бы вышла на связь с кем‑то из нас.

— Но ты же сам сказал, что с этим спектаклем пора заканчивать.