Служанка для наместника-дракона

Глава 1. Завоевание

Грязь хлюпает под ногами, ботинки полны воды, желудок сводит от голода, и в добавок сверху льёт, как из ведра. Одежда и волосы все промокли, вода холодными ручейками стекает по лицу. Я пошла в лес в надежде нарыть кореньев шотрака, но они в этом году уродились мелкие — лето было несолнечным, пасмурным, с редкими проблесками тепла. Земля, обычно податливая, нынче словно окаменела от сырости.

Копаю землю дрожащими пальцами, разгребаю влажную листву, выискиваю хоть что‑то съедобное. Нашла я очень мало — горсть тощих, бледных корешков, которых едва ли хватит на один нехитрый отвар для младших. Значит, нам грозит голод, если я что‑нибудь не придумаю. В голове крутятся мысли: где ещё искать еду?

Может, попробовать обменять остатки маминых украшений на муку? Но даже украшения сейчас мало кто берёт. Еды нет нигде. Или пойти к реке и попытать счастья с удочкой, хотя рыба в это время года почти не клюёт…

С громким клёкотом в небе пролетает лазурный дракон. Даже в сером осеннем небе его чешуя переливается и блестит, словно сотканная из утренней росы и сапфиров. Плавная длинная шея, огромные крылья, рассекающие тучи, он величественен и ужасен одновременно. Проносится над лесом, на миг заслоняя небо, и исчезает за холмами.

— Ненавижу драконов! — хриплю себе под нос от всего сердца, от злости сжимая кулаки. — Будьте вы прокляты! Вы отняли у нас всё: отца, Яника, Стэна, Аливу, Ксантию…Вы принесли войну, голод, болезнь. Вы превратили наш мир в болото, в котором мы тонем! Ненавижу!

Никто не знает откуда они появились, говорят, пришли из другого мира, возникнув на необитаемом острове в южном море, и основав там столицу своей империи, а затем как чума распространились по миру нашему всюду прокладывая себе дорогу огнём и мечом.

Я выросла в небольшом городке близ замка Синяя Падь, столице небольшого западного герцогства. Отец мой был весьма зажиточным купцом. Поэтому жили мы хорошо, несмотря на то, что нас, детей, у родителей было семеро. У меня было двое старших братьев — Яник и Стен, старшая сестра Алива, младшие сёстры Ксантия и Нали и младший братик Ник. Я родилась четвертой по старшинству.

У нас был большой светлый дом в самом центре городка. Всю весну, лето и начало осени на его окнах в горшках цвели цветы — алые петунии, нежные фиалки и пышные георгины. Мама сама подбирала сочетания, а мы, дети, с радостью помогали ей пересаживать рассаду и поливать клумбы во дворе и горшки на окнах.

Я, как и остальные, ни в чём не знала отказа — у нас всего было вдоволь. Каждое утро начиналось с ароматного хлеба, испечённого соседкой тётей Марфой, и тёплого молока. Мы все ходили в школу, где делились новостями и строили планы на выходные. После уроков мы с друзьями бегали к реке, собирали ягоды в ближнем лесу или играли в прятки среди узких улочек городка. Я очень любила читать, особенно сказки, и отец покупал мне книги с красивыми картинками.

По вечерам семья собиралась в большой гостиной: отец рассказывал забавные истории из своих торговых поездок, мама играла на лютне, а мы подпевали или танцевали. Старшие братья мастерили нам игрушки, а Алива учила нас шить и вышивать. Тихая, мирная, счастливая жизнь…

Всё изменилось в тот хмурый осенний день, когда из столицы пришло тревожное известие: на юге нашей страны высадились драконы. Они уже завоевали несколько королевств к Востоку от их острова. Теперь черёд дошёл и до нас. Их чешуйчатые крылья затмили солнце, огненное дыхание обращало деревни в пепел. Король объявил сбор ополчения, и вскоре в наш городок прибыл гонец с указом.

Отец, несмотря на возраст, решил идти сам — он не мог остаться в стороне, когда родине грозила беда. С ним вызвались идти Яник и Стен. Яник, всегда такой весёлый и беззаботный, обнял нас всех по очереди и пообещал привезти мне с войны блестящую драконью чешую. Стен, более серьёзный и рассудительный, лишь крепко сжал руку отца и кивнул, он был готов защищать семью и дом.

Мы провожали их всем семейством. Мама старалась держаться, но в её глазах стояли слёзы. Алива шептала молитвы, а младшие дети ещё не до конца понимали, что происходит. Я смотрела, как они уходят по дороге, пока их фигуры не превратились в маленькие точки на горизонте… Большинство мужчин тогда ушло в ополчение. Остались либо совсем мальчишки, либо глубокие старики.

После этого каждый день начинался одинаково: рассвет едва пробивался сквозь тучи, а я уже бежала к почтовому ящику, надеясь на свежие вести. Сердце замирало, пока разворачивала листы газеты, и снова эти строки, от которых кровь стынет в жилах.

«Войска драконов продвигаются на север…», «Ополчение у Чёрного перевала разбито…», «Крепость Вейнгар пала за три часа…». Буквы будто обжигали пальцы. Я пробегала глазами по строчкам, выискивая хоть каплю надежды, — но её не было. Только сухие сводки, за которыми стоят сотни, тысячи сломанных судеб.

Люди каждый день собирались у ратуши, ведь там вывешивали сводки с фронта. Толпа молчала, пока глашатай читал вслух. Кто‑то закреплял на доску обрывок пергамента с именами пропавших. Женщины шептались, прикрывая рты ладонями. Старики хмуро смотрели в землю, сжимая кулаки. Воздух был густой от страха и бессилия.

А драконы… О, их жестокость не знает границ. Говорили, они не просто сражаются — им нравится разрушать. Их чешуйчатые крылья затмевают солнце, когда они пикируют на деревни. Пламя выжигает поля и дома за секунды, только чёрный дым да обугленные балки остаются на месте улиц, где ещё вчера дети гоняли голубей.

Я вспоминаю рассказ выжившего из приграничного селения: он говорил, что драконы не убивают сразу. Они кружат над людьми, заставляя метаться в панике, а потом — один взмах когтистой лапы, и человека разрывает пополам. Тех, кто пытается бежать, настигает огонь, не быстрый, милосердный, а медленный, пожирающий плоть дюйм за дюймом.