Служанка для тёмного повелителя

Глава 2

Флегматичной тряпочкой болтаюсь в лапе жнеца, вяло подрыгиваю туфелькой.

Тот крепко держит меня на уровне своего лица за горло и равнодушно изучает своими адско-демоническими очами.

Тьфу, бездонный колодец. Болото! Самое гиблое и мерзкое, даром что фейс вылеплен будто бы руками самого умелого и изощренного скульптора, красивый до отвращения этот жнец.

Четкие скулы, идеальная линия лица, огромные хищноватые глаза оттенка самого редкого чистейшего изумруда, четкий контур бледно-розовых губ.

Но я-то знаю, что за ними — острые белоснежные клыкастые зубы и длинный язык. Волосы у жнеца тоже шикарные, красивого темно-синего оттенка, собранные в изящный хвостик на затылке и прихваченные заколкой, начиненной убористыми чарами.

Молчим. Изучаем. По-прежнему дрыгается моя нога, это она в припадке, да, воздуха просто уже не особо хватает, упырь перекрыл же мне кислород!

― Никак не могу привыкнуть к твоему флегматичному характеру, ― доверительно жалуется Файрокс Мессор, самый гадский гад на всех ординарах, мой личный кошмар и начальник. ― Другая на твоём месте вопила от страха, молила о пощаде, изливалась сопливыми слезами, а ты молчишь, моя дрейя. Даже неинтересно.

Ползет к волосам моя бровь.

Нормально вообще? Вопить? Если только сипеть. И чё молить-то, будто бы те мольбы, сопли и слюни чем-то помогут, ага.

Да и не прихлопнет он меня, у нас так-то контракт. Так, забавляется. Говорю же: тот ещё упырь, хоть по природе своей и не вампир, правда, кто его знает. Возможно, и упырь, я точно не удивлюсь.

Жнецы — отдельная каста среди нелюдей, они своего рода высшие, каратели, следящие за порядком на всех уровнях мира, элита, ага. А конкретно этот так и вообще, главарь всех элит, сам князь. Повезло мне, как утопленнику, да.

Устав висеть, возмущенно дрыгнула ногой, посылая начальству гневные искры. Красавец-садист насмешливо хмыкнул и усадил мою тушку на стол, отодрав от моей нежной шейки свою лапищу.

― Спасибо, ― ворчу язвительно, потирая пострадавшее место. ― И вообще-то, я ни при чём! Понятия не имела, что эта дилла собирается чинить на вас приворот, сами понимаете, контрактная система, отказать без веской причины не могу. И вообще-то, непосредственно вы в этом и виноваты, шеф. Да, зелье зачаровала, факт, но к вам и на церберах не подъедешь, так что нигде бы она вашу ДНК не раздобыла.

― Обвиняешь и оправдываешься?

― Вот ещё! Рапортую, как жнецу, ― пою елейно, добавляя про себя: упырю. ― Конфликт исчерпан? Мне, знаете ли, враги в вашем лице не нужны.

― Боишься?

― Здраво опасаюсь.

― Разумно.

― Могу ещё чем-то помочь? Флакон вы сами уничтожили, зелья больше нет. Кстати! А дайте непреложный запрет на чары в отношении жнецов, а?

Раньше я об этом как-то не подумала, но раньше никто настолько не наглел, как белобрысая дилла, и на высших не замахивался.

― Нет, ― коротко, лаконично, непреклонно.

― Почему это? Ведь такой запрет избавит и меня, и вас от таких охотниц, как дилла.

― Мне понравилось. Разбавила, моя дрейя, мои серые будни.

― Убивать?

― А ты не знала, моя дрейя, что убивать – моё любимое занятие? Более того, работа!

Моргнуть не успеваю, а жнец уже успел вклиниться меж моих бедер и сейчас ласково поглаживал мою щеку, навевая жути.

Такого жнеца я очень боялась, аж нервная дрожь позвоночник прошила, ведь эта особь — единственная, кто мог без моего желания отнять у меня невинность и лишить защиты.

Если невинности лишиться я нисколько не боялась, даже хотела бы этого, с одной стороны, а вот лишиться защиты… смерти подобно. В прямом смысле. В прямом!

― Да, как бы да, не секрет, ― хриплю, горло пересохло напрочь.

Страшно? Если только совсем чуть-чуть, за защиту свою переживаю в виде невинной преграды, думаю, уже ясно, что без неё уровень выживаемости существенно понижается.

― Вы денно и нощно только этим и занимаетесь.

― Именно. Запрет не дам. Скоро увидимся, моя дрейя, ― оглаживает ласково кончиками пальцев щеку. А та дергается, зараза, нервный тик немножко напал. ― Не забывай, я слежу за тобой.

…И исчез.

― А то я не знала, что ты за мною следишь, ― проворчала ядовито, показав пустоте язык. ― Ага, как же.

Послышался тихий бархатный смешок.

Моментально сдувшись лопнувшим шариком, попросила Гилу по амулету связи сварганить кофе.

Почти десять лет назад я по вине собственной тупости попала в темный, я бы даже сказала, наичернейший мир Ордар, представляющий собой изнанку реальных миров, в том числе и моего прошлого — Земли.

Ордар — линейное мироздание из множества тонких и толстых слоев-уровней, или по-местному ординар.

Естественно, закинуло меня на самый первый «низший», то ещё злачное мерзенькое местечко, на нём зачастую обитали души насильников, убийц и иных черней.

И меня бы с легкостью в первое мгновенье прибытия с радостью сожрали с потрохами, предварительно хорошенько поглумившись, если бы нынешнее тело не являлось чистым, невинным. Хотя в прошлой жизни невинной я уже давно не была.

Так вот, здесь таких, как я, на всех слоях называли дрейями, те, кто неприкосновенен, те, кого трогать нельзя, да и тронуть никто.

Кроме жнеца, моего, прости господи, хозяина, не мог (не беру в расчет кое-какие нюансы-исключения) до тех пор, пока я не перестану быть дрейей по собственному желанию, зато искушать эти твари дрей прекрасно могли и умели. Аж передернуло, в том числе и от воспоминаний.

За несколько лет я достигла одиннадцатого ординара. Чем выше ординар, тем меньше на нём черни.

Попадая сюда, ты начинаешь с этакого ада и в конечном итоге стремишься с каждым уровнем к раю.

Если говорить в привычном нам смысле, а так, нет никакого ада и рая, нет вообще! Только ординары, где всё очень хреново, не очень хреново и относительно приемлемо, так сказать, можно жить.

И совсем уж кошерные ординары, где жизнь сказка, песня и радужные единороги. Жри… То есть, кушай виноград и на арфе играй с маленькими ангелочками.