Служанка для тёмного повелителя

Глава 6

Некоторое время вампирчик играл в молчанку, препарируя меня очень внимательным изучающим взглядом. Не знаю, что он пытался отыскать на моём лице, но, кроме флегматичности, сомневаюсь, что он на нём что-то отыщет.

― Я вас по-другому себе представлял.

С легкой заинтересованностью выгнула бровь.

― Вы меня не боитесь, несмотря на то, что прекрасно осведомлены, как легко вас прогнуть под мою волю: всего один щелчок пальцами, и вы сами залезете на эту столешницу, ― постучал по дереву кончиками когтей, ― и станцуете для меня, а затем сами же подадите мне себя десертом, ― облизнулся, обнажая острые клыки, мелькнул меж фаянсовых зубов бледно-розовый язык.

Скучающе подперла подбородок кулаком. Ишь, какой шустрый клыкастик.

― Ах, если бы в этом кабинете так легко было верховодить и прогибать дрей, то я бы здесь уж точно не сидела, так что сомневаюсь, что вам удастся пощелкать пальцами не только на руках, но и на ногах, если только в полете через окно. Вы на моей территории, пока безымянный вамп. К слову, представиться не желаете?

У вампирчика в алой мути промелькнул фанатичный огонек, он даже бессознательно вперед ко мне подался и резко откинулся обратно на высокую спинку кресла.

― На забитую дрейю вы нисколько не похожи, скорее на вампиршу, знающую себе цену. Это… интересно. Свежо.

― И сколько забитых несчастных невинных дев на своем веку повидали, по-прежнему безымянный молодой господин?

― Саторис, просто Саторис для вас, умоляю, ― шутовски поклонился. Святая тьма, хоть кроторис, мне плевать. ― Не так уж и много, на самом-то деле, вы вторая, а первая дрейя, к которой я обратился, с третьего ординара, была, мягко говоря, на износе. Жаль малышку.

Поморщилась, сразу понимая, о какой «малышке» речь.

Катрина, Катька Тешкова, так и не смирилась с бытием на Ордаре, на третьем застряла, печально, что уж тут. Вот только спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

Чую, скоро отмучается, выпьет её Кайрокс, братец моего начальника, похлеще упырь моего упыря. А, да, если вы думаете, что я такая-растакая, кому предложил сделку жнец, и стала такой, какой стала, то – не-а, нет.

Нас таких не много, но очень даже достаточно, что совершенно оправдывает: незаменимых не существует.

― Я вас расстроил, дрейя? ― и хлоп ресничками фальшиво сокрушенно.

― Нисколько. У нас с вами не так много времени, Саторис, рассказывайте, каким ветром вас ко мне занесло.

― Попутным, госпожа, ― скалится зубасто.

― Уважаемый вамп, ― несколько раздраженно, ― говорите, что вас привело, либо же освобождайте место. Насчет ограничения по времени я не шутила.

― Всё-всё, моя грозная дрейя. Дело вот в чём…

― Аглая. Просто Аглая.

― Аглая, ― тянет клыкастый с сахарной ухмылкой, ― так вот, Аглая, вы, должно быть, слышали, что в вампирских кланах шестого уровня сейчас неспокойно?

Сейчас? Он смеется? Да бесконечно всегда! Борьба за главенство клана и всё такое.

― Допустим. Давайте к делу, вампсер Саторис.

― Да, конечно. Вот скажите, сколько вы мне, Аглая, дадите лет?

Про себя закатила глаза. Издевается, гад.

― Отвечу за вас, вы думаете: лет двести-двести пятьдесят, так? Так вот нет, мне скоро стукнет семьсот, красивая дата, верно? ― смеется. ― И как только эта красивая дата исполнится, а это уже через месяц, я могу претендовать на место главы клана, как понимаете, не теперь! Кто-то нагло проклял меня, причем на крови собственной матери!

Уточнять, откуда он знает, не стала, вампы такое чувствуют, как и многое другое.

― А матушка ваша что говорит?

― Моя матушка давно сбежала на двенадцатый ординар и живет себе припеваючи! Лично князя Кайрокса просила, год его пороги в тихую обивала, да жилетку казенную слезами заливала, так достала, что преужаснейший Кайрокс смилостивился! Тьфу, зараза. И нет, понятия не имею, как и кому удалось достать её кровь.

Ого, вот это упорная у вампирчика матушка. Страшно такой дорогу переходить, раз самому Кайроксу мозг вынесла.

― Ага. Так вы хотите, чтобы я запросила для вас переход на двенадцатый? ― оглядываю возмущенного вампиреныша, провожу перед глазами рукой и изменившимся зрением вглядываюсь в пульсирующую всеми оттенками алого с вкраплениями изумрудного ауру.

― Ничего не получится, и не шипите мне здесь! Убийцам на двенадцатый вход воспрещен, Мессор даже не станет рассматривать ваше прошение. Видимо матушка ваша никогда никого не высушивала.

― Да, она у нас для этого слишком гордая. И я не хотел! Это случайно вышло! В этом теле трудно контролировать жажду.

― За случайно бьют отчаянно! ― парирую хмуро. ― Мало ли, чего вы там не хотели. Таковы правила.

Лицо Саториса меняется за мгновение, клыки выпячиваются из-за побледневших до синевы губ, кожа посинела, как у перележавшего трупа, и много чего ещё не очень приятного, но зрелищного.

Увеличившись в размерах, он неуловимо простому глазу поднялся и, ударив когтями по столешнице, протаранив её, взбешенным огром заорал на меня. Голос потусторонне двоится, волосы развеваются, как от торнадо, в нос ударяет такой запах, что лучше не переводить.

Почесав бровь, ждала, когда вамп перебесится. Одну минуту, две горло дерет, будто ему за это приз обещали.

Глянула на шар: сумеречь бьется о глянцевые стенки. Порыв ветра резко иссяк, вампирыш устало рухнул обратно в кресло.

― Проорались?

― Простите, Аглая, ― смущенно, ― мне очень стыдно. Но что же мне делать тогда? А вы можете посмотреть, как снять это драктово проклятие?

― Могу. Если бы вы не взбесились, я бы сама этот вариант вам предложила.

― Гормоны, ― разводит руками. ― Шалят, зараза, как у бесклыкового сопляка.

― Бывает, ― поднимаюсь с нагретого места и обхожу вампирыша по кругу, махаю руками, шиплю под нос что-то невнятное.

Гремит гроза, пахнет озоном, но это всё — спецэффекты, я и без того вижу очень и очень медленно бьющееся сероватое сердце парниши, которое очень плотно оплетают грязно-сине-кровавые нити черной ворожбы.