Служанка для тёмного повелителя

Глава 14

После подпитки энергией в голове посветлело и мир окрасился в более яркие краски, так сказать, теперь можно немножко спокойно пожить. Одно расстраивало: руны по-прежнему упрямились и выдавали прибытие жнеца. Исходя из этого предзнаменования, я себя малость накрутила, и меня до конца дня преследовало ощущение неустанного стороннего наблюдения.

Обедаю, а затылок свербит чей-то взгляд. Купаюсь в ванне, и снова ощущение тотального контроля. Медитирую, и снова оно. Такое и раньше случалось, но не целый ведь день! Нервно дергалось веко. Ладно, всё, тянуть дольше некуда, надо с Катькой связаться и выяснить у неё насчет бывшего муженька.

Стою у ростового зеркала, какое-то время разглядываю своё отражение в черном длинном кружевном одеянии, влажные волосы свободно спадают на плечи. Мерно горят свечи, отбрасывая за спину зловещие тени. Пора. Одним движением крутанула овал зеркала, оборачивая лунной стороной, матовая поверхность искажала мое отражение. Поднесла к нему длинную витую алую свечу, зашептала речитатив призыва.

Матовая гладь замерцала. Капал на кожу горячий воск. И только спустя полчаса, когда я уже начала злиться, матовая гладь зарябила, отображая женское лицо с алебастровой, напоминающей бумажный лист кожей, под блеклыми, почти белыми глазами — синие круги. В груди заныло от жалости: недолго Катьке, видно, осталось. Почти отмучалась.

― Катрин, ― выдавила улыбку. Синюшные губы собеседницы разомкнулись:

― Что тебе нужно, Агилара?

― Ты не торопилась.

― Были кое-какие дела.

― Вот как? Твои дела случайно не связаны с моим дражайшим бывшим мужем, который должен влачить своё жалкое существование на первом ординаре?

Лицо Кати застыло, напоминая восковую маску.

― С чего такой разговор?

― Да вот, видела его сегодня на рынке, представляешь? Не скажешь мне, как же так могло получиться, ведь кроме как к тебе, за помощью ему больше не к кому обратиться.

― Ты меня обвиняешь?

― Всего лишь спрашиваю.

― Аха. И ты так уверена, что это был именно падший Иргаш?

(Иргашем называют на Ордаре бывшего мужа Аглаи.)

― Не совсем, ― признаю нехотя. ― Однако, мне показалось, это был именно он.

Катрин устало покачала головой.

― Когда кажется, Аглая, сама знаешь, что следует делать.

― На Ордаре не помогут обережные жесты Земли. Ты мне четко скажи, Кать: ты… ему помогала? Помогла протащиться на шестой, пусть даже если всего на минуту? Помогла или нет?

Катрин ещё сильней посерела, поджала губы.

― Не отводи взгляд. Да или нет, Катрин? Да или нет?

― А если и да? ― вздернула подбородок. ― Что тогда? Ты видишь, какой я стала? Мне недолго осталось, как понимаешь, а я просто хочу, Аглайка, жить! Все хотят жить и все боятся смерти, это нормально!

― Согласна. Но ненормально выживать за чужой счет, мне жаль, что ты этого так и не поняла.

― Мы не в своем мире, здесь всё можно!

― Что ты сделала, Кать? ― устало. ― Чем ты ему помогла? Что он хотел?

― Прости. Я не могу сказать. Не могу. Мне жаль, Аглая. Постарайся меня понять. И не звони больше.

― Стой!

― Нет, хватит! Только одно сказать могу: ходи и оглядывайся, ― шепчет, ― ходи и гляди в оба.

― И ты тоже, Кать. И ты тоже…

Зеркало вновь стало матовым. Раздраженно топнула ногой и замерла, нос забил знакомый запах серы. На плечи мягко опустились мужские ладони, помассировали, живот свело судорогой, внутренности завязались узлом.

― Дрейя моя, ― ласковый шепот на ухо. ― Ничего не хочешь мне рассказать?

Принесла нелегкая.