Служанка Драконьего Короля

Глава 6

Рем Акор был раздражен. Он терпеть не мог тратить время на глупости, поэтому собирался лететь домой сразу после бизнес-встречи, но его задержал по каким-то пустякам сначала один бизнесмен, потом другой, затем подкатил с идиотским предложением третий… В результате вечеринка началась, и уйти с нее незамеченным уже не получалось, а уход на виду у всех многие бы приняли за неуважение к собравшимся. Ему, конечно, было плевать на чье-либо мнение с высоты драконьего полета, но это могло сказаться на бизнесе, а дело Рем всегда ценил выше собственных амбиций.

Поэтому он, потягивая легкое розовое вино, обреченно смотрел на кружащиеся под музыку пары, рассеянно слушал застольные беседы и раздражался все больше и больше. Сам в разговоры не вступал, не было настроения. Да и не любил он пустую болтовню, а говорить о деле в такой обстановке — себя не уважать.

И тут к нему подсела расфуфыренная, заметно подвыпившая дамочка от соседнего стола — вроде бы дочь драконовладельца средней руки из соседнего округа, Рем даже имени его не помнил.

— Я слышала, вас зовут Драконьим Королем, — кокетливо заморгала девица. — Можно я буду к вам обращаться «ваше величество»?

— Нельзя, — процедил Акор.

— О! Как вы суровы!.. Значит, мне правду сказали: Рем Акор — жесток и циничен, ему палец в рот не клади. Но вы знаете, мне очень нравятся такие мужчины.

— А мне очень не нравятся наглые вертихвостки, — чувствуя, что закипает, выдал Рем сквозь зубы, и чтобы не наговорить совсем уж чего-то неприемлемого, резко поднялся из-за стола и вышел на балкон — остудиться.

Чтобы привести состояние в относительный порядок, он закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов. Свежий вечерний воздух оказал благоприятное воздействие, мысли потекли более плавно, все лишнее, раздражающее, ненужное сжалось в комок, который Рем мысленным броском швырнул прочь. И тут же услышал, как что-то шлепнулось возле ног, будто то, от чего он только что избавился, неведомым образом материализовалось. Он открыл глаза и с удивлением посмотрел вниз. Там, подергиваясь в предсмертных судорогах, лежал почтовый дрик.

Рем нахмурился. Посылать дрика «в один конец», намагичив тому смерть в момент доставки сообщения, считалось не просто дурным тоном, а едва ли не преступлением. И в самом деле — совершить это мог лишь человек с дурными помыслами, ведь цель у такого поступка была одна: сделать так, чтобы получатель сообщения не смог узнать, кто его отправил. Если ты честен — скрываться незачем. Акор был более чем уверен, что и само послание написано не от руки, а с помощью словарной магии, чтобы нельзя было определить отправителя по почерку.

Рем наклонился, расстегнул на груди мертвого дрика сумочку и достал листок с посланием. Как он и полагал, буквы были ровными, не рукописными. Они складывались в три жесткие фразы: «Ты ничего не приумножишь и не сохранишь. И сам уже не спасешься. Скоро лично отчитаешься перед папочкой».

Рем Акор вздрогнул, как от удара. «Приумножай и сохраняй» было их фамильным девизом. Эту фразу выгравировал на лезвии шпажного кинжала его прапрадед, основавший первую драконью ферму Акоров, и перед смертью передал клинок своему сыну, завещав вместе с ним дело своей жизни. Так и передавалась в семье эта реликвия по мужской линии, а пять лет назад после смерти отца ею стал владеть и сам Рем. Нужно сказать, девиз пока что свято выполнялся — бизнес с годами лишь укреплялся и рос. Но вот что еще: этот лозунг знали только в семье, да и сам кинжал, как сугубо семейная ценность, не предназначался для посторонних глаз, он висел на стене церемониальной комнаты в доме Акоров и никогда оттуда не выносился. Рем был уверен: знать эту фразу могли только свои. А это значило, что и направил к нему дрика с гнусным посланием тоже кто-то свой.

Рем в раздражении носком сапога сбросил вниз тушку дрика. Собирался уже отправить следом и мерзкий листок, но отчего-то вдруг передумал, сунул в карман. Лишь успел это сделать, как на балкон вышел знакомый драконовладелец — Дик Енси, — с которым они почти приятельствовали в юности, а теперь лишь изредка пересекались по отдельным вопросам. Говоря откровенно, сейчас Рем общаться ни с кем не хотел, и надеялся, что Енси вышел просто подышать. Но Дик, как назло, направился именно к нему.

— Приветствую, Рем! Скучаешь?

— Наедине с собой мне никогда не скучно, — процедил сквозь зубы Рем Акор. Когда-то давно он услышал это высказывание, и оно настолько пришлось ему по душе, что он частенько его вспоминал.

— Между тем, сударь, с тобой жаждут познакомиться.

— Кто? Та поддатая профурсетка? Она что, тебя ко мне отправила? Ну, знаешь ли…

— Нет… — недоуменно помотал головой Дик. — Какая еще профурсетка? Один бизнесмен. Не из крупных, но человек деловой, серьезный. Занимается перевозками. Его невеста здорово мне помогла, подтянула племянницу по математике, и даже, не поверишь, вычислила вора…

— Какого вора?.. — поморщился Рем. — Какая невеста? На кой мне она? У меня жена есть.

— Ты меня совсем не слушаешь, — растерялся Енси. — Это же не для тебя невеста. С тобой хочет встретиться ее жених, бизнесмен…

— Послушай, Дик, — перебил его Рем. — Без обид, но мне сейчас не до женихов с невестами.

Резко развернувшись, он направился в бар. Захотелось вдруг выпить, и не легкого вина, а чего-нибудь покрепче.

Рем заказал себе горячего глега — после балкона он слегка продрог. Спирта велел добавить побольше, раздражение не проходило, хотелось унять его хотя бы таким образом. Напиток приготовили быстро, но пригубить его Рем не успел — к нему решительно подошла незнакомая девушка в красивом, но не очень дорогом сиреневом платье. Ростом чуть выше среднего, в меру худощавая, светлые волосы до плеч, не красавица, но и не дурнушка. На вид — около двадцати пяти, весьма привлекательный по мнению Акора возраст, когда женщина уже вышла из состояния неуемного безрассудства юности, но еще не закоснела в чопорных рамках зрелости.