Служанка генерал-дракона

Глава 3

Слово “лично” повисло в воздухе кухни. Оно звенело у меня в ушах громче звяканья вилки, которую я случайно опустила на пустую тарелку. Его взгляд, прикованный к моей выбившейся прядке, ощущался физически. Почему волосы? Почему так?

— Да, господин генерал, — прозвучал мой голос, словно чужой. Внутри все сжалось в комок ледяного страха. Что он задумал?

Он не ответил ничего. Просто развернулся и вышел из кухни, оставив меня одну с пустой тарелкой шедевра-унижения и гулким эхом его последних слов.

Я убрала со стола, но руки все еще дрожали. Мысли путались. Что в этом такого особенного? Почему не просто приказал мне заплестись? Зачем ему лично их трогать?

Ночь в крошечной кладовке у кухни была беспокойной, несмотря на то, что сил не было совсем. Камень стен дышал сыростью и холодом.

Я ворочалась на жесткой кровати, прислушиваясь к тишине огромного дома. Иногда раздавался отдаленный скрип половицы, шаг наверху.

Он не спал?

Утро пришло серое и недоброе. Я умылась ледяной водой на кухне, стараясь не смотреть на свое бледное отражение в тёмном окне. Так как я больше не могла использовать магию, то и кристалл нагрева мне не поддавался. Приходилось справляться так.

Волосы… Предвкушение его прикосновения заставляло меня дрожать.

Ровно в семь утра шаги раздались в холле. Твердые. Неумолимые. Я стояла посреди кухни, сжимая кулаки, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Светло-каштановые, с золотистым отливом волосы свободно спадали на плечи и спину. Они казались сейчас единственным теплым, живым пятном в этом ледяном каменном мешке.

И я почувствовала себя уязвимой.

Он вошел. Вальтер Аррих. Высокий, статный, безупречный в темном утреннем кителе. Его каштановые волосы были идеально уложены. Серые глаза скользнули по мне, мгновенно оценив состояние кухни где было безупречно чисто, а затем прилипли к моим распущенным волосам.

— Сюда, — он кивнул в сторону стула у стола. Его голос был ровным, лишенным эмоций, но от этого еще более пугающим.

Я подошла, села, спиной к нему. Каждое движение давалось с трудом. Я чувствовала его приближение. Холодную ауру, запах морозного воздуха, древесины. Он остановился прямо за моей спиной. Мурашки побежали по коже.

— Волосы должны быть убраны. Всегда, — его голос прозвучал прямо над моим ухом, тихо, но с ледяной четкостью. — Ничто не должно отвлекать от работы.

Его пальцы коснулись моих волос у висков. Я вздрогнула, как от удара током. Его прикосновение было ледяным. Буквально холодным, как металл зимой. И невероятно точным. Он собрал пряди у лица с методичной аккуратностью. Ни одного лишнего движения. Ни одного случайного прикосновения к коже шеи.

— Ты будешь заплетать тугую косу. От затылка. Вот так, — он начал разделять волосы на три пряди у самого основания черепа.

Его пальцы двигались ловко, уверенно, но безжалостно. Он не заботился о том, чтобы не дернуть. Он просто выполнял действие. Туго. Очень туго. Каждое движение оттягивало кожу на голове, причиняя почти боль.

Я стиснула зубы, глядя прямо перед собой на грубую деревянную поверхность стола.

— Прядь через прядь. Четко. Без слабины, — его голос звучал инструкцией. — Любая небрежность – признак лени. И неуважения.

Я чувствовала, как коса растет под его ледяными пальцами. Тугая, неудобная, стягивающая кожу. Он работал молча, сосредоточенно. Дыхание его было ровным, спокойным. Никаких эмоций. Только холодная эффективность.

Я пыталась запомнить движения, но мое внимание разрывалось между болью от тугих прядей, леденящим прикосновением его пальцев и всепоглощающим стыдом.

Баронесса Ренар, и вот дракон-генерал заплетает ей косу на кухне, как последней служанке… Нет. Я не позволю этому сломать меня.

Он завязал конец косы каким-то простым узлом ленты, туго и надежно. Потом его руки опустились. Холодное присутствие за моей спиной немного отступило.

— Встань. Повернись.

Я подчинилась. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы встретить его повелительный взгляд. Он изучал свою работу. Его серые глаза скользили по косе, оценивая каждую прядь. Лицо было каменной маской. Но в глубине глаз мелькнуло что-то. Удовлетворение? Нет. Скорее признание соответствия стандарту. Как если бы он осмотрел безупречно вычищенный сапог.

— Приемлемо, — заключил он. — С этого момента только так. Каждое утро. До моего появления. Я проверю.

Каждое утро. Слова прозвучали как приговор. Я кивнула, не в силах вымолвить слово. Горло пересохло. Коса тянула кожу головы, напоминая о его ледяной хватке.

— Теперь работа, — он развернулся к выходу, но на пороге остановился. — Убрать в гостиной пыль. Особенно на книжных полках. Особенно на верхних. Пыли быть не должно. И готовый ужин должен ждать на столе ровно в восемь. Ничего не забыла?

– Помню, господин генерал, – выдохнула я.

– И… – он слегка повернул голову, профилем ко мне. Я увидела напряжение в его скуле. – Твой суп должен быть идеальным, как мой вчера.

Он вышел, оставив меня стоять посреди кухни с тугой, неудобной косой, ледяным страхом в животе и жгучим вопросом: Как он измерил температуру супа? И более важным: Что он сделает, если я ошибусь?