Служанка генерал-дракона

Глава 11

Я замерла. Он знал о воде.

Значит, это был он. Он обнаружил проблему и исправил ее. И теперь был зол. Не на ситуацию. На меня. За то, что я не доложила. За то, что заставила его узнать об этом неудобстве самому.

Он стоял передо мной, дыша ровно, но я чувствовала, как в нем клокочет та самая ярость, что горела в его глазах во время танца. Ярость, смешанная с презрением.

За мою нерасторопность? Или за то, что ему пришлось тратить свой драгоценный выходной на решение этой жалкой бытовой проблемы?

Я просто смотрела на него, чувствуя, как тепло от недавней ванны стремительно уступает место привычному, пронизывающему холоду его присутствия. Он ждал ответа.

И где-то глубоко внутри, под слоем страха и горечи, шевельнулось крошечное, неуместное тепло в воспоминании о той самой горячей воде. Оно было таким же необъяснимым, как и сам этот человек.

— Я не считала это значимым нарушением, господин генерал, — выдавила я, голос предательски дрогнул. — Я справлялась. Холодная вода не мешала работе.

Его взгляд, острый словно лёд, впился в меня.

— Не мешала, — он повторил мои слова с ледяной интонацией, заставляющей сжаться внутри. — Ты здесь для того, чтобы дом функционировал безупречно. Включая базовые удобства. Твое мнение о значимости не требуется. Твоя задача проинформировать меня в случае возникновения проблемы. Ясно?

— Ясно, господин генерал, — прошептала я, опуская глаза. Унижение жгло щеки. Он снова превратил меня в нерадивую служанку.

Он молча смерил меня долгим, пронизывающим взглядом, словно проверяя искренность моей покорности. Потом резко развернулся и направился в кабинет, расположенный в дальнем крыле первого этажа. Я только недавно поняла, что на втором этаже у него спальная и рабочая гостиная.

Дверь захлопнулась с глухим стуком, отозвавшимся эхом в пустом холле.

Я осталась стоять, дрожа от холода его взгляда. Горячая вода казалась теперь не благом, а еще одним камнем на моей шее.

Неловким подарком, обернувшимся выговором. Почему он вообще озаботился? Мысль крутилась навязчиво. Чтобы я не простудилась и могла работать?

Вопрос о его выходном снова впился в сознание, как заноза. Мог ли он специально его взять, чтобы устранить эту проблему?

Я медленно пошла на кухню, чтобы приготовить ужин. Цифры крутились в голове на фоне хаоса мыслей.

Два сантиметра, один сантиметр, семь миллиметров, семьдесят градусов... Куда он ездил?

Я только достала мясо и доску с разметкой, как услышала громкий стук в парадную дверь. Непривычно настойчивый, почти веселый. Сердце ёкнуло.

Прежде чем я успела дойти до двери, она распахнулась. На пороге стоял мужчина. Невысокий, плотного сложения, с седеющими висками и живыми, добродушными глазами, которые сразу оценили меня с нескрываемым любопытством.

Он был одет в дорогой, но слегка поношенный дорожный костюм, в руке держал высокий бумажный пакет.

— Аррих! Старый черт! Вылезай, я знаю, ты дома! — крикнул он громко, явно не смущаясь тишины особняка. Его голос был хрипловатым, теплым. — Привез тебе подарок из Седых Гор! — Он шагнул внутрь, оглядывая холл с видом человека, хорошо знакомого с этим местом. Его взгляд снова задержался на мне. — Ого! А у тебя тут... обновление? — Он улыбнулся мне широко и беззлобно. — Виктор Ландел, к вашим услугам, миледи. Старый грешник и, увы, друг вашего хозяина.

Я только хотела представиться или что-то ответить, как дверь кабинета резко распахнулась. Вальтер стоял на пороге. Его лицо было непроницаемо, но в глазах, таких холодных и далеких, мелькнуло что-то незнакомое.

— Ландел, — произнес он ровно. — Ты, как всегда, некстати и шумен.

— Зато с гостинцем! — Виктор Ландел весело потряс бутылкой. — И с новостями! Вали скорее в кабинет, расскажу, как там... — Он замолчал, его взгляд снова скользнул по мне, изучая мое лицо. Его улыбка слегка потухла, сменившись искренним, почти шокированным изумлением. — Черт возьми, Вальтер... — он пробормотал, не сводя с меня глаз. — Она так похожа на Сиф…

Имя повисло в воздух словно электрический разряд.

"Сиф". Он не договорил?

Вальтер вздрогнул. Не физически, но вся его фигур на мгновение словно сжалась под невидимым ударом. Воздух в холле стал вдруг тяжелее, гуще, пропитанным внезапным, обжигающим холодом.

Его аура, всегда ледяная, теперь превратилась в арктический шторм.

— ЗАТКНИСЬ! — Его голос грянул, как удар грома.

Низкий, вибрирующий, наполненный такой первозданной, дикой яростью, что Виктор Ландел физически отшатнулся, а я вжалась в стену, сердце бешено заколотилось где-то в горле.

— Никто не смеет говорить о ней в моем доме! — каждое слово было высечено из льда и стали. Его глаза, обращенные к Ланделу, горели нечеловеческим, белым от ярости пламенем. — Никто! Ты понял, Ландел? Ни слова! Ни звука! Ни намека!

Тишина, наступившая после его слов, была оглушительной. Давящей. Виктор Ландел стоял бледный, его добродушное лицо искажено шоком и пониманием.

Он кивнул, коротко, резко, без тени прежней веселости. В его глазах читалось сожаление и внезапная осторожность.