Служанка генерал-дракона

Глава 13

Первые дни его отсутствия прошли в лихорадочной активности. Я скрупулёзно выполняла задания, оставленные на кухонном столе: драила медные ручки до зеркального блеска, перебирала запасы в кладовой с почти военной точностью.

Но за этой безупречностью я скрывала жгучее желание пройти в его кабинет. Но в голове так и крутились мысли о запрете зайти в кабинет.

Туда, где генерал скрылся со своим старым другом. Туда, где, возможно, хранится ключ о тайне Сиф.

На четвёртый день тишина особняка стала невыносимой. Звенящая пустота давила сильнее его присутствия. Я нашла связку ключей в ящике кухонного стола. Тяжёлые, холодные, чуждые. Я перебрала их, пока не нашла тот единственный изящный ключ на связке, с тёмным металлом и крошечным рубином в головке. Ключ к его крепости.

Если нельзя заходить, то почему оставил?

Сердце колотилось, как барабанная дробь перед казнью, когда я подошла к двери кабинета на пятый день. Запрещено. Под любым предлогом. Его ледяной голос звучал в ушах. Но любопытство и отчаяние были сильнее. Я вставила ключ. Щелчок замка прозвучал в тишине коридора громче выстрела из магических орудий.

Я зачем-то осмотрелась по сторонам и только после этого открыла дверь.

Воздух здесь был спёртым, и запах мне показался странным. Горьким, словно полынный отвар, которым меня иногда поили в детстве.

Я зажгла свечу на массивном дубовом столе, заваленном картами и отчётами. Осмотрелась кругом.

Полки до потолка с книгами. Оружие на стенах. Глобус. Всё дышало холодной функциональностью и силой. Ничего личного. Казалось бы.

Мой взгляд упал на небольшой ящик в столе. Изящный, с серебряной инкрустацией. Чужеродный элемент в этом суровом мире.

Я попробовала ключи из связки. Ни один мелкий не подошёл к миниатюрному замочку. Замок был хитроумным, явно под особый ключ, которого у меня не было. Разочарование кольнуло. Я потянула ящик, но он не поддался. Заперто намертво.

Конечно.

Я начала поиск. Осторожно. Тщательно. Я открывала ящики поменьше. Там была канцелярия, перья, печати, пачки бумаг с гербовой печатью.

Только служебное.

Ничего личного.

Ни писем. Ни дневников. Ни заветных безделушек.

Я осмотрела полки за стеклом, на которых стояли фолианты по тактике, истории, магии. Ни единого романа, ни альбома.

Я провела пальцем по корешкам книг на открытых полках. Пыль была идеально стёрта, но везде виднелись только сухие названия. Я бы и не взглянула на них, если бы не искала сейчас хоть какую-то деталь, выбивающуюся из всего этого.

Я заглянула за глобус, под бюст философа. Сплошная пустота. Даже ковёр под столом я приподняла краем и не увидела ничего.

Абсолютное ничего.

Ни намёка на женское присутствие. Ни следа памяти о ком-то по имени Сиф. Как будто её не просто стёрли из его жизни. Словно её и не существовало.

Внезапно тишину пронзила ледяная аура. Я не услышала ничего, но ощутила это каждой клеточкой своего тела.

Он вернулся! Слишком рано!

Паника сжала горло. Сердце загрохотало в груди с ещё большей силой.

Я метнулась к свече, задула её! Тьма поглотила комнату.

Ключ! Ключ от кабинета был у меня в руке! Я бросилась к двери.

Но было поздно.

Он уже стоял за дверью. Я чувствовала его. Этот леденящий, яростный холод бил сквозь дерево. Ручка медленно повернулась.

Дверь распахнулась.

В проёме, очерченный тусклым светом осеннего дня из просторного холла, за окнами которого, видимо, моросил мелкий дождь, стоял силуэт Вальтера Арриха. Он был в дорожном плаще, тёмном от влаги, на плечах блестели капли дождя.

Его глаза мгновенно нашли меня в этой тьме.

Тишина стала ледяной гробницей.

Он шагнул внутрь. Один шаг. Звук мокрых сапог по паркету был громким в гнетущей тишине. Его плащ пах дождём и дорожной грязью.

— Так и знал, — произнёс он. Голос был негромким, ровным, но таким тяжёлым, что сердце сжималось в страхе. — Женщине, похожей на неё, нельзя доверять.

Он прошёл мимо меня, как мимо пустого места, к столу. Медленно снял перчатки, одним взмахом руки зажёг все свечи в комнате.

Я не могла сдвинуться с места.

— Вернись в твою комнату. Сейчас. — Команда прозвучала ровно, без повышения тона, но с непререкаемой силой обречённости. — Не выходи. Не напоминай мне о своём существовании. До моего приказа.

Он сделал паузу, и следующая фраза прозвучала, как приговор, высеченный на надгробии:

— И если ты когда-нибудь... когда-нибудь... снова приблизишься к этой двери... Лучше просто уйди из этого дома раньше. Хоть прямо сейчас. Иначе я тебя сотру из этой жизни, словно пыль с книжных полок этого кабинета.

Он не ждал ответа. Не требовал объяснений. Просто указал взглядом на дверь. Приказ.

Я вышла. Шатаясь. Не оглядываясь. За спиной не было грохота, не было крика. Была лишь глубокая, леденящая тишина и ощущение, что мост между нами, и без того шаткий, теперь рухнул окончательно.