Служанка генерал-дракона

Глава 14

Вальтер.

Тишина после её ухода была гулкой, как в склепе. Я запер дверь кабинета на ключ, тяжёлый металлический брусок холодом отдавал в ладони.

Дождь стучал по стёклам кабинета, монотонный аккомпанемент к хаосу в моей голове. Я стоял у камина, но его жар не достигал глубин. Там царил холод. Отчёты лежали мёртвым грузом. Мысли упорно возвращались к воротам, к тому первому взгляду.

Она.

Словно призрак, вырвавшийся из самого тёмного угла памяти.

Стояла под ледяным дождём, промокшая до нитки, но с тенью былого достоинства в осанке. И эти волосы. Светло-каштановые, с тем самым проклятым золотистым отливом, который я надеялся никогда больше не видеть.

Волосы Сифраэль.

Призрак прошлого материализовался на моём пороге.

Первым инстинктом было прогнать. Немедленно. Чтобы этот образ, это живое напоминание о предательстве и боли, не оскверняло мой порог.

Но я замер. Баронесса Элиана Ренар, слышал о неё недавно. Но портрет в газете не передавал их сходства.

Разорена. Лишена магии.

Объявление, вырванное с гнилого столба, сжатое в её мокрой руке. Она стояла здесь потому, что ей некуда было податься. Как и тем немногим душам до неё, осмелившимся войти сюда.

Отчаяние – единственный ключ к этим воротам.

И в этом отчаянии я увидел шанс. Не для неё. Для меня. Жестокий эксперимент. Испытание границ сходства.

А сегодня она нарушила запрет.

Слова стучали в висках, вытесняя рациональность.

Я ждал этого? Пожалуй.

Оставил ключ почти как ловушку. Испытание на доверие, в котором был заранее уверен.

Похожа на неё, а значит, и доверять нельзя. Никогда.

Но почему тогда эта пустота в груди была не торжеством правоты, а пеплом?

Следующие дни превратились в ритуал молчаливого противостояния. Я не видел её. Не слышал. Но знал – она в своей комнате. Как приговорённый в камере. Хотя я сказал ей, что она может уйти.

Есть ли в случившемся моя вина? – мелькнуло раз, когда рука сама потянулась к колокольчику вызвать слугу. Какого слугу? Только она. Я резко одёрнул руку.

Утро. Я спустился раньше обычного. Холл сиял холодной чистотой. Её работа, сделанная до... до того.

На кухонном столе стояла нетронутая тарелка со вчерашним ужином. Глупо. Она должна есть. Слабость раздражала.

Я сгрёб еду в помойное ведро. Резко. Звякнула тарелка. Звук эхом отозвался в тишине.

В тот же миг всплыл образ: другая тарелка, разбитая в ярости давным-давно. Золотистые волосы мелькнули в памяти, смех, переходящий в истерику... Сифраэль. Всегда доводила меня до предела. Всегда ломала границы. Как и её новая копия.

Я осознавал, что невольно перекладываю старые воспоминания на ту, кто ни в чём не виновата.

Зачем мучить обоих?

Вечером я положил у её двери свежую тарелку. Простую еду. Суп. Хлеб. Без изысков. Без моих безумных миллиметров.

Просто... чтобы не сломалась окончательно.

Зачем? – спросил я себя, отступая в тень коридора.

Чтобы испытание продолжалось? Чтобы доказать себе, что она не Сиф? Или просто потому, что мёртвая служанка бесполезна?

Она не вышла, пока я стоял там. Но позже, пройдя мимо, увидел, что тарелка пуста. Какое-то странное облегчение смешалось с горечью.

Сколько денег ей нужно, чтобы она могла какое-то время протянуть? Вещи у неё есть. Может же найти работу более достойную леди.

На третий день тишина стала невыносимой. Она давила на виски, звенела в ушах. Я бродил по особняку, как неприкаянный дух, избегая холла, где её не было, и её комнаты, где она была. Хотел уйти, но из-за раннего возвращения с границы у меня появилось свободное время.

Библиотека. Пыль, осевшая на тёмных корешках книг за день, казалась личным оскорблением. Моя вина. Я запустил дом. Запустил всё. Я не слежу за домом, как подобает дракону рода Аррих. Все слуги сбегают от моих требований.

Я взял первую попавшуюся книгу с полки. Ей оказался сборник старых баллад о море. Ничего особенного. Но... он любил такие. Романтичные глупости о дальних берегах. Я швырнул книгу на кресло. Лучше бы он уплыл тогда. Это всё Сиф. Сжал руку в кулак.

Потом остановился. Поднял. Отряхнул несуществующую пыль.

Вечером книга лежала рядом с тарелкой у её двери. Без записки. Без объяснений. Просто лежала там. Пусть читает.

Пусть думает о чём-то, кроме этого дома. Пусть витает в облаках этих дурацких баллад. Пусть думает о чём угодно. Кроме меня.

Мысль была резкой, почти злой.

Но действие оказалось странно мягким.

Слабость, Аррих. Опасная слабость.

Ночью не спал. Сидел в кабинете в темноте. Перед глазами стояли два образа, накладываясь друг на друга.

Её испуганное лицо перед дверью во тьме кабинета, когда я застал Элиану здесь. И лицо Сиф в последний раз, когда я видел её живой.