Служанка генерал-дракона

Глава 15

Слёзы не кончались. Стекали тихим, упрямым ручьем по щекам, оставляя солёную горечь на губах.

Я сидела на краю кровати в комнате, которую отвели для меня.

Сжималась, кусая кулак, чтобы заглушить предательские всхлипы. Сама виновата. И я это прекрасно понимала. Но сидеть вот так и не показываться на глаза…

Четыре дня.

Четыре дня этой звенящей, давящей тишины, тарелок с едой, появляющихся и исчезающих словно милостыня, и одной-единственной книги. Она стала спасительным и одновременно мучительным напоминанием о его странной, необъяснимой снисходительности. Или заботе?

Зачем он это делал? Мог бы позволить хотя бы работать.

В голове вертелись бесконечные монологи. Что я скажу ему, когда он наконец появится?

Оправдания? Мольбы?

“Я не искала ничего о ней!” – ложь.

“Это была слабость!” – полуправда.

“Кто она? Почему вам так не нравится наше сходство?” – то, чего спросить я точно не смогла бы. Хотя это именно то, чего я сейчас так желала узнать, даже позабыв о своём бедственном положении.

Я представляла его ледяной взгляд, сжимала кулаки, готовясь к этому словестному бою… Но все репетиции казались жалкой бутафорией перед лицом его абсолютной власти.

“Сотру как пыль.” – эхо его слов резало ледяными осколками каждый раз.

И в один миг раздался скрип поворачиваемой дверной ручки моей комнаты.

Всё внутри оборвалось. Сердце рвануло в горло, дико, гулко, заглушая все мысли.

Слёзы мгновенно высохли, будто их высушил морозный ветер.

Кровь отхлынула от лица, оставив ледяное онемение и жгучую краску стыда на щеках.

Я вскочила, инстинктивно отпрянув к окну, за которым хлестал всё тот же бесконечный дождь. Книга баллад выскользнула из онемевших пальцев и глухо шлёпнулась на ковёр. Звук громыхнул в звенящей тишине.

Дверь открылась.

Он стоял в проеме. Вальтер Аррих. Не в привычном мундире, а в темном, простом камзоле, без безупречной строгости.

Но именно это и пугало больше всего.

Он казался изможденным.

Тени под глазами были глубже обычного, лицо бледнее мрамора камина.

В его обычно непроницаемых серых глазах не было ярости из кабинета. Была тяжесть. Глубокая, всепоглощающая усталость. И что-то ещё, чего я не могла понять.

Он выглядел не грозным драконом, а человеком. И это было страшнее любой ярости.

Мы смотрели друг на друга сквозь густую, непробиваемую завесу молчания. Все реплики, все тщательно продуманные речи испарились. Растворились в этом немом взгляде, в котором я читала лишь усталое безразличие и что-то похожее на отрешённость.

В голове стоял оглушительный гул. Я могла только смотреть, чувствуя, как дрожь пробирает меня с ног до головы.

Он сделал шаг внутрь. Один. Дверь осталась распахнутой за его спиной, как зияющий проход в свободу или пропасть.

Его взгляд скользнул по моему лицу, затем он перевёл его на упавшую книгу. Что-то мелькнуло в глубине его глаз, но в мгновенеи исчезло.

— Завтра меня не будет, — его голос прозвучал тихо, хрипловато, непривычно лишенным привычной стальной ноты.

Он сделал паузу, давая этим словам повиснуть в воздухе. Они не звучали угрозой.

— Делай что хочешь, — добавил он, и это прозвучало так же странно, как если бы стены заговорили. — В доме. В городе. Не знаю. — Он махнул рукой, жест был небрежным, почти раздраженным, но не направленным на меня. Как будто он отмахивался от назойливой мысли. — Если, — он запнулся, впервые за все это время его взгляд встретился с моим напрямую, и в нем мелькнуло что-то сложное, нечитаемое. — Если хочешь уйти, — Он произнес это не как вопрос, а как продолжение констатации факта. — Назови сумму. На первое время. Чтобы встать на ноги. Найти что-то.

Он не ждал ответа. Не требовал решения сию секунду. Он вынул из внутреннего кармана камзола небольшой, но явно туго набитый кожаный кошелек. Небрежно бросил его на комод у двери. Звук глухо звякнувших монет прозвучал невероятно громко в тишине.

— Решай, — бросил он напоследок.

Его голос снова обрел оттенок привычной жесткости, но без прежней ледяной силы. Это было больше похоже на автоматизм. Надежную маску.

И развернулся. Ушел так же внезапно, как и появился. Не оглядываясь. Оставив дверь открытой. Оставив меня стоять посреди комнаты, дрожащей от непонимания, с оглушительным гулом в ушах и взглядом, прикованным к тому кошельку на комоде.

Делай что хочешь. Назови сумму.

Слова крутились в голове, бессвязные, не складываясь в смысл. Это не было предложением остаться. Это не было приказом уйти. Это был шанс? Последняя проверка?

Сможет ли я, похожая на нее, взять деньги и исчезнуть? Или останусь, чтобы снова нарушить границы?

Я подошла к комоду, движения были скованные, как у марионетки. Взяла кошелек. Он был тяжелым, холодным. Набитым звонкой властью его решения.