Служанка одиночества

Глава 8

 В кафе «Бодрое утро», которое работает с семи, грязные столики. Я держу локти поближе к себе и жду Михаила. Он несёт кофе и угощает меня. Я кладу руки на напиток, и он обжигает мои ладошки.

- Спасибо! – благодарю я. Мища устал и его голубые глаза тусклые.

- Непростое дежурство, - начал он. Миша смотрит куда-то вперед, кажется в стол. Крошки, оставленные от предыдущих посетителей, рассыпались по столу и не сдуваются сквозняком. Что-то липкое разводами блестит на темной поверхности, но я стараюсь не обращать внимания. Мы договорились встретиться в восемь, я сидела здесь уже без двадцати. Но Михаил пришел ровно в восемь: ему пришлось немного задержаться, и он попал в утреннюю пробку.

- Что-то серьёзное? – я открыла крышку кофе и горький запах повалил из стакана.

 Михаил кивнул и перевёл взгляд в окно. Я последовала его примеру. Серое утро и пустынные улицы говорили о том, что город ещё не проснулся.

- Да, ребята в аварию попали, но всё хорошо у них. А вот подруга ваша…

 Моё сердце облилось кровью, я повернулась на Михаила. Он уже смотрел на меня льдинками своих голубых глаз.

- Что с Аней?

- Всё с ней нормально, - он выставил вперед руку и сделал им жест, похожий на «Стоп», чтобы я успокоилась. – Сбежала просто, все испугались.

 Я не верю своим ушам и таращусь круглыми глазами как собака чихуахуа.

- Кто? Аня? Сбежала?

- Да, но вернулась, и я её уже отпустил. Парень её ни шаг не отходит, ночевал на парковке в машине.

- Да он ей не парень, - поясняю я, хотя последняя информация кажется мне странной.

 Михаил жмет плечами и размешивает свой кофе.

- Послушайте, Ира, мы здесь с вами для другого, да?

- Да, - киваю я.

- Как хирург я привык сразу рубить с плеча. Должен сказать, что это всё безумно романтично, - начал Михаил и улыбнулся.

 Я улыбаюсь ему в ответ, хотя и не очень уверенно. До сих пор не могу поверить, что я сижу с ним за одним столиком! И мне все равно, черт побери, грязный он или чистый, сидим мы вечером в ресторане или утром в забегаловке.

- Но ничего у нас не выйдет, - сказал он, и моё сердце уходит вниз.

 Я хочу плакать, но выдерживаю.

 «Нет, не смей! Только не плачь!» - говорю я сама себе и закусила губу, которая уже начала дёргаться.

- Простите, что я так это в лоб, - Михаил покрутил стакан в руке. – Просто, мы не можем быть вместе.

 И тут я вспоминаю, что на благотворительном вечере он был не один.

- Это из-за вашей девушки? Дианы? – Я хлопаю себя по лбу и улыбаюсь. – Ну, конечно, какая же я идиотка. Пожалуйста, простите меня!

 Михаил не понимает меня и изгибает голову. Он уперся о стол и округлил спину из-за чего выглядит как медведь.

- Из-за какой Дианы?

- Девушка, что была с вами. Когда ваш брат пригласил нас и…

- А, тогда.. Послушайте, я в тот вечер уже начал догадываться. Мой брат осторожно намекнул про девушку, которая желает меня видеть. Правда я не знал, что это вы. Но настроен на новые знакомства не был и попросил медсестру мне помочь. Вы меня простите, это жестоко наверное. Надо было сразу сказать, что нам ничего не светит.

 Я сжимаю бумажный стакан, кофе выплескивается на стол. Мне должно быть горячо, но я не чувствую.

- Я хочу, чтобы вы правильно меня поняли. – Михаил смотрит на меня и активно жестикулирует руками. – Я не встречаюсь с пациентками. Не встречаюсь с коллегами по работе. Это идёт в разрез с моими принципами и вообще с этической точки зрения неправильно. Моя девушка – это моя работа. И люблю я только её. Извините.

 Он встаёт и уходит. Его стакан стоит на столе и из него продолжает валить пар. А я остаюсь смотреть в окно. Город снимает с себя пелену полудремы и просыпается.

 

* * *

 Седая прядь выбилась из собранного пучка волос. Валентина Семёновна поправила её тыльной поверхностью морщинистой руки. Она хлопотала на предмет изысканных блюд к сегодняшнему ужину. Ведь вечером приезжает Таня. Сестра Доверовых уезжала с классом, и я её ещё не видела.

 В воскресный день по этому случаю мне позвонил Дима и сказал приехать прибраться. Вернулась я в загородный дом на такси. Водитель попался разговорчивый, оно даже и к лучшему. Его болтовня белым шумом звучала в моей голове. А я пока смотрела в окно. Коттеджи сменяли друг друга. Разноцветная черепица, отличные друг от друга заборы. Но каждый дом был калькой предыдущего. Интересно, жители внутри них, такие же одинаковые?

 Едва дверь захлопнулась и слёзы покатились хрустальными каплями. Я закрыла рот рукой и беззвучно зарыдала.

- Ирочка, уже пришла? – слышу я заботливый голос Валентины Семёновны. Он теплый и приятный, но я не отвечаю. Поднимаюсь стрелой наверх по лестнице и сталкиваюсь в дверном проёме второго этажа с Дмитрием.

- Что случилось? – его глаза больше серые, чем голубые. Полные грусти и участия.

 Мои щёки горят, я опускаю взгляд в пол и рассматриваю носки своей обуви.

- Простите, я сейчас приступлю к обязанностям, - я всхлипываю и мои плечи содрогаются.

- Тебя кто-то обидел? – слышу я.

 Я мотаю головой и пытаюсь уйти, но Дима хватает меня в объятья. Он худощавый и сложен нескладно, но оказался сильным. Он по-приятельски хлопает меня по спине. А я не выдерживаю и реву полным голосом.

 С первого этажа подбегает Валентина Семёновна и задирает голову вверх.

- Дима, что там? Ира?

- Всё хорошо, возвращайтесь на кухню, - смотрит вниз Дима и отпускает меня. Я рассматриваю его: гладко выбритый, в опрятной одежде. Его лицо светлое и свежее, даже немого румяное. Но волосы всё равно немного торчат: как говорят в народе у Димы «две макушки».