Служанка под судом драконов, или Ректор, который слышит ложь

Служанка, которую уже осудили

Глава 1. Служанка, которую уже осудили

Меня осудили раньше, чем я успела вспомнить, как дышать.

— За похищение воспитанника Нила, вскрытие северных ворот и пособничество похитителям, — произнёс голос где-то над головой. — Миру Ланн держать под стражей до решения Совета. При попытке бежать или солгать под клятвой — казнить на месте.

Казнить на месте. Эти слова вцепились в сознание прежде, чем я успела понять, чьими лёгкими сейчас пытаюсь дышать.

Первым ощущением был холод камня под щекой. Вторым — вкус крови на губе. Третьим — чужое имя, произнесённое надо мной так презрительно, будто оно уже давно принадлежало не женщине, а грязному пятну на полу.

— Мира Ланн, — сказал мужской голос. — Поднимите её.

Мира.

Не Алиса.

Я открыла глаза и увидела сапоги.

Чёрные, начищенные до тусклого блеска, с серебряными застёжками в форме когтей. Потом — край тёмного плаща, мокрый от дождя. Потом — серый каменный пол, в котором отражался свет высоких окон. Всё вокруг плыло, ломалось на куски, собиралось обратно и снова распадалось. Я попыталась вдохнуть глубже, но рёбра отозвались болью, а горло сжалось так, будто меня долго тащили через холодный ветер.

Кто-то схватил меня под локти и рывком поднял.

Мир качнулся.

Я едва не упала снова, но руки стражников удержали меня с двух сторон. Слишком крепко. Не как поддерживают слабую женщину. Как держат преступницу, которая может броситься бежать.

Я не знала, где нахожусь.

Не знала, что случилось.

Не знала, почему на мне чужое серое платье с белым передником, почему волосы собраны под грубый чепец, почему ладони покрыты мелкими царапинами, а на левом запястье темнеет широкий синяк от пальцев.

Я знала только одно: меня звали Алиса Миронова.

Мне было двадцать девять. В моём мире не было драконов, каменных залов, Совета и людей с мечами у пояса. Там были поздние смены, холодный кофе, переполненный автобус, дождь по стеклу и усталость, от которой хотелось просто дожить до дома.

А потом был свет.

Резкий, белый, ударивший прямо в глаза.

Скрип тормозов.

Чей-то крик.

И тьма.

Теперь же я стояла в огромном зале под сводчатым потолком, где по каменным балкам тянулись вырезанные драконьи крылья. Между колоннами висели чёрные знамёна с серебряными гербами. В дальнем конце зала горел высокий очаг — без дыма, с ровным голубым пламенем, от которого не становилось теплее.

Передо мной за длинным столом сидели трое.

Двое мужчин в тёмно-синих мундирах и женщина с гладко убранными белыми волосами. Все трое смотрели так, будто я уже призналась, подписала приговор и теперь просто задерживала завершение неприятной формальности.

— Наконец-то, — сказала женщина. — Служанки нынче падают в обморок даже перед простым дознанием.

Дознанием.

Я попыталась заговорить, но голос сорвался.

— Где я?

Мужчины переглянулись.

Женщина медленно вскинула брови.

— Удобное начало.

— Я не понимаю…

— Разумеется, — перебила она. — Никто из виновных поначалу ничего не понимает.

Стражник слева сильнее сжал мой локоть. Я резко вдохнула, и боль помогла голове проясниться. Ненамного. Но достаточно, чтобы заметить детали.

На столе лежали бумаги. Верёвка с маленькой серебряной биркой. Детская деревянная фигурка дракона с отколотым крылом. И кусок ткани — тёмно-зелёный, с вышитой буквой, которую я не знала, но почему-то тело, в котором я очнулась, отозвалось на неё страхом.

Женщина за столом коснулась серебряной бирки кончиком ногтя.

— Верёвка, передник у ворот, следы на решётке и игрушка пропавшего ребёнка, — сухо перечислила она. — Этого достаточно, чтобы Совет не тратил на вас утро. Последнее дознание — милость лорда-ректора, не ваше право.

Не мой страх.

Чужой.

Миры.

— Я ничего не помню, — сказала я осторожно.

Один из мужчин хмыкнул.

— А вчера помнили слишком хорошо, где находится северный выход приюта.

Приюта?

— Какого приюта?

Женщина сложила руки на столе.

— Приюта драконьих бастардов при Академии военных драконов. Того самого, где вы служили последние девять месяцев. Того самого, откуда сегодня ночью исчез воспитанник.

Воздух будто стал тоньше.

Исчез ребёнок.

Я перестала думать о себе.

Не потому что была героиней. Ничего подобного. Я была перепуганной женщиной в чужом теле, с чужим именем, в чужом мире. Но слово «ребёнок» всегда проваливалось в меня глубже любой угрозы. С ним невозможно было оставаться в стороне, даже если тебя саму держали как обвиняемую.

— Кто исчез? — спросила я.

Мужчина справа усмехнулся.

— Какая забота.

— Кто?

Женщина посмотрела на бумаги.

— Воспитанник номер семнадцать. Имя при поступлении отсутствовало. В приюте звался Нилом.

Нил.

Короткое имя ударило неожиданно больно. Не воспоминанием — я не знала этого мальчика. Но тело Миры знало. Внутри что-то дрогнуло, как дрожит рука, когда хочешь удержать падающую чашку и не успеваешь.

Перед глазами мелькнуло чужое, рваное: мальчик лет семи, худой, с рыжеватыми волосами, сидит под лестницей и держит в ладонях деревянного дракона без крыла. Поднимает глаза. Шепчет: «Не говори им». Потом всё исчезло.

Я пошатнулась.

— Нил, — повторила я.

Женщина заметила.

Конечно, заметила.

— Вспомнили?

Я заставила себя поднять голову.

— Нет. Но если ребёнок исчез, почему вы тратите время на меня?

В зале стало тихо.

Один из мужчин резко выпрямился.

— Следите за языком, служанка.

Служанка.

Значит, в этом мире я была Мирой Ланн — служанкой приюта, обвинённой в исчезновении мальчика. Отличное начало новой жизни. Просто блестящее. В прежней меня, возможно, сбила машина, а в этой, судя по лицам собравшихся, уже готовились сбить законом.