Служанка с Приданым для Генерала Дракона

Пролог

Грязь здесь была особенная — жирная, холодная и словно живая. Она хватала меня за лодыжки, чавкала, пытаясь утянуть вниз, в прелую листву, чтобы я осталась здесь навсегда. Но я не имела права падать. Только не с этой ношей на руках.

Ледяной дождь сек лицо, заливал глаза, смешиваясь с потом. Легкие горели так, будто я надышалась битым стеклом, а не сырым лесным воздухом. Каждое дерево в этом проклятом лесу выглядело как скрюченный старик, грозящий корявым пальцем: «Поверни назад, дура. Там, впереди, смерти больше, чем позади».

Ошибаетесь. Смерть шла именно по моим следам.

Я крепче прижала к груди сверток, укрытый краем моего насквозь промокшего плаща. Тим завозился, тихонько всхлипнул во сне. Три года — это слишком тяжелый вес для бега по пересеченной местности, но сейчас я не чувствовала тяжести. Адреналин — великая вещь, он выжигает усталость, оставляя только голый, звенящий инстинкт.

— Мама… — сонный, хриплый шепот пробился сквозь шум ливня. — Мокро…

Сердце пропустило удар. Только не сейчас. Только не просыпайся. Если он заплачет, если издаст хоть один громкий звук — нас найдут быстрее, чем я успею дочитать молитву.

— Тш-ш-ш, мой хороший, — выдохнула я, почти не разжимая губ. — Мы играем. Помнишь? Мы — тихие мышки. Мышки не пищат, когда прячутся от совы.

Я на ходу поправила капюшон, пытаясь хоть немного прикрыть его лицо от косых струй воды. Моей магии почти не осталось. Резерв, и без того скудный, был вычерпан до дна еще три часа назад, когда я отводила глаза патрулю на тракте. Но материнская магия берется не из ядра, она берется из самой жизни.

Я собрала крохи тепла — всё, что теплилось в кончиках онемевших пальцев, — и направила их в одеяло сына. Простенькое бытовое заклинание «Грелка». На него ушли последние силы. Меня затрясло от холода, зубы выбили дробь, зато Тим перестал дрожать и снова обмяк, согревшись.

Вспышка.

Не молния. Это было другое — фиолетовое, тошнотворное свечение, разрезавшее темноту где-то позади, за стеной деревьев.

Ищейки.

Магические гончие Лорда Вагнера не знают усталости. Им не нужно спать, им не нужно есть. Им нужен только след ауры. И мой бывший жених спустил на нас свору лучших тварей, каких только можно купить за золото Империи.

— Два часа… — прошептала я, перепрыгивая через поваленный ствол. — У меня было два часа форы. Теперь, дай боги, осталось минут двадцать.

Лес кончился внезапно, словно кто-то провел невидимую черту, за которой жизнь обрывалась. Трава исчезла, сменившись голой, выжженной землей. Деревья отступили, боясь приближаться к тому, что возвышалось на холме.

Замок «Черная Скала».

Вспышка настоящей молнии разорвала небо, и я увидела его. Это был не дом. Это был кошмар архитектора, воплощенный в камне. Огромный, уродливый массив черного гранита, шпили которого вонзались в тучи, словно копья. Ни одного огонька в окнах. Ни дыма из труб. Только мертвая, давящая тишина и ощущение, что сама пустота смотрит на тебя тысячей невидимых глаз.

В народе говорили, что здесь живет Чудовище. Генерал Валериан Блэквуд. Герой войны, спаситель Империи и проклятый безумец, чья магия стала настолько нестабильной, что сжигает всё живое вокруг. Говорили, что слуги бегут отсюда, теряя рассудок. Что птицы падают замертво, пролетая над этими башнями.

Именно поэтому я бежала сюда.

Только здесь, в эпицентре дикой, неконтролируемой драконьей магии, поисковые артефакты Вагнера сойдут с ума. Фон этого места настолько мощный, что перекроет наши ауры, как шум водопада перекрывает шепот.

Это был прыжок из огня да в полымя. Но в огне Вагнера нас ждала гарантированная гибель — Тима заберут в лаборатории как ценный образец, а меня ликвидируют как отработанный материал. А здесь… Здесь был шанс. Крошечный, призрачный, но шанс.

Я поскользнулась на мокром камне, упала на одно колено, больно ударившись чашечкой. Сдержала стон, прикусив губу до крови. Встала. Хромая, пошла к воротам.

Каждый шаг давался с боем. Воздух здесь был плотным, наэлектризованным. Он пах озоном и пеплом, а не дождем. Ворота возвышались надо мной, как вход в преисподнюю. Черное железо, покрытое странной вязью, которая, казалось, шевелилась в полумраке.

Руки тряслись так сильно, что я едва нащупала кольцо молотка. Оно было выполнено в форме оскаленной пасти дракона. Металл обжег холодом.

— Пожалуйста, — прошептала я, обращаясь не к богам — они давно от меня отвернулись, — а к самому хозяину этого проклятого места. — Пожалуйста, будь дома. И будь человеком, а не зверем, хотя бы на минуту.

Я ударила.

Глухой, тяжелый звук, похожий на удар гонга, разнесся по округе. Казалось, сама земля вздрогнула.

Тишина.

Ни звука шагов, ни скрипа засова. Только дождь барабанил по моим плечам, да ветер завывал в бойницах.

Секунды тянулись, превращаясь в вечность. Позади, со стороны леса, донесся протяжный, вибрирующий вой. Близко. Слишком близко. Они почуяли, что добыча остановилась.

Паника ледяной волной поднялась от желудка к горлу. Неужели никого нет? Неужели замок пуст?

— Откройте! — крикнула я, забыв об осторожности. — Мне нужна работа! Я знаю, что вам нужны слуги! Я умею всё!

Снова тишина.

Я прижалась лбом к мокрому железу, чувствуя, как слезы смешиваются с дождем. Это конец. Мы просто замерзнем здесь, под воротами, пока нас не найдут гончие. Тим снова заворочался, начиная просыпаться по-настоящему.

И тут, когда я уже готова была сползти по створке вниз, лязгнул металл.

Звук был резким, скрежещущим, будто кто-то проворачивал заржавевший ключ в замке, который не открывали сто лет. В массивных воротах открылось небольшое смотровое окошко.

Я ожидала увидеть свет факела, но из темноты на меня пахнуло жаром. Сухим, обжигающим жаром, какой бывает, когда открываешь духовку. И тьмой.

— Ты сдурела, девка? — голос был старческим, скрипучим, лишенным всякого сочувствия. — Сюда даже черти не суются по ночам. Вали отсюда, пока цела.