Служанка Стража Тьмы

Глава 1

— Убирайся, я сказал! Чего стоишь? — управляющий нацелил в мою сторону трость, явно намереваясь ткнуть, но я ловко увернулась. — Пошла вон, тварь мелкая!

Кто из нас еще мелкий. Этот вопящий, брызжущий слюной урод в лучшем случае с меня ростом, а то и ниже. А уж про тварей вообще помолчим. У управляющего даже среди селян репутация редкостного мерзавца, про прислугу и говорить нечего. И лишь изредка слуги замка становятся на его сторону… когда надо объединиться против меня.

— Мерзкая воровка! — теперь слово берет кастелянша. — Неблагодарная девчонка! Обокрасть госпожу, приютившую тебя, безродную сироту без гроша за душой!

Единственная правда из этой злобной тирады — про сироту. Ну, еще, пожалуй, что за душой нет ничего. Но это потому что меня обокрали. Меня, а не я! И неважно, что три года назад. Не отняли бы у меня с благословения местного графа дом с хозяйством, не пришлось бы идти в служанки и терпеть оскорбления и наветы.

— Она все еще здесь?!

На лестнице появляется графиня Медард собственной тощей персоной.

— Как ты смеешь задерживаться в стенах замка, неблагодарная негодяйка?

И эта туда же. За что мне быть благодарной? За крышу над головой, объедки с господского стола и нищенское жалование? Так я это все отработала с лихвой.

— Исчезни с глаз моих, — графиня картинно касается кистью лба, словно один мой вид вызывает у нее мигрень. — Благодари светлых духов за мою доброту. За то, что не кинула тебе в тюрьму за кражу фамильного жемчужного колье. Как ты могла?!

— Ой, бросьте, — смотрю на нее с вызовом. — К чему это представление? Я не оценю, а зрители все и так в курсе, что никакого ожерелья я не крала и в глаза его не видела. Ну, до того момента, пока не стали потрясать этой побрякушкой у меня перед носом, обвиняя в краже. Но раз мы все знаем, что я ничего не крала…

— Ничего не крала?! — голос графини срывается на визг.

Ну да, ничего. Кроме, разве что, внимания твоего муженька, которого мне и в гробу не надо. Старая похотливая скотина! Из-за него три года назад я осталась без средств и крыши над головой, а теперь еще лишилась пусть и незавидной, но работы.

Я — подкидыш. Меня так часто этим тыкали за последние три года, что я привыкла. Чего уж, на правду не обижаются. Корзинку с рыжим орущим младенцем оставили у крыльца деревенской старой девы — Гилены. Наверное, решили, что одинокая немолодая женщина всю жизнь мечтала о ребенке. Гилена мне позже рассказала, что так оно и было.

Гилена, да примут ее в свой круг светлые духи, была хорошей. Может, единственный по-настоящему хороший человек за всю мою жизнь. И хотя по возрасту Гилена годилась мне, скорее, в бабушки, чем в матери, детство у меня с ней вышло такое, что впору обзавидоваться тем, кого растили родные родители. Кем бы ни были мои, я на них зла не держу. Лучшее, что они могли для меня сделать — оставить корзинку именно на пороге Гилениного дома. И даже будь моей родной матерью какая-нибудь знатная дама, да хоть сама королева, я бы Гилену ни на кого не променяла.

В одном только Гилена меня подвела — слишком рано ушла к светлым духам. Пусть и была она немолода, но могла бы еще жить и жить. Но нет, ушла моя названная матушка, оставив меня совсем одну на белом свете.

Вот тут-то все снова и вспомнили, что я — подкидыш без роду-племени. А значит ни на дом Гилены, ни на ее скромные сбережения права не имею. Никто и слушать не хотел, что матушка всегда желала оставить все мне и не раз об этом говорила. Да что там говорила, она самолично пошла в замок, чтобы тогдашний управляющий — предшественник нынешней гниды — написал и заверил бумагу, в которой говорится, что все Гиленино добро после кончины должно отойти ее приемной дочери, то есть мне.

Только, как водится в таких делах, бумага эта пропала, едва Гилену положили в гроб. И тут же на наше скромное имущество набежали дальние родственники, которых я до похорон ни разу в жизни не видели. А, может, и не родственники вовсе, кто ж их теперь разберет.

Я, конечно, не тот человек, чтобы так сразу сдаться и наш с матушкой дом неизвестно кому уступить. Решила бороться, до самого графа дошла. Дуреха! Верила тогда еще в людей и людскую справедливость.

Граф Медард выслушал мое дело, пристально разглядывая меня прищуренным близоруким взглядом. Выслушал … и отказал. Мол, нет никаких доказательств, подтверждающих мои претензии на имущество покойной Гилены. Так и сказал. И добавил, что поскольку у него доброе сердце и ему жаль бедную сиротку, он готов взять меня в услужение.

Нетрудно догадаться. что старый боров сразу положил на меня глаз. Но спасибо хоть не сразу стал домогаться. Видно, какие-то понятия о чести даже у него имелись. Подождал три года, как подрасту. Но едва мне стукнуло восемнадцать, как жизнь моя в замке превратилась в сущий кошмар. Будто до этого была праздником.

Граф выслеживал меня, словно охотник дичь. Я бегала от него и пряталась. Какое-то время продержалась. Но в прошлую среду Медард застукал-таки меня одну на лестнице. Ну и, ясное дело, стал распускать руки. Зачем церемониться со служанкой? А я возьми да и тресни его метлой. А что еще оставалось делать? Да так неудачно долбанула, что у его кобелиного сиятельства нарисовался синяк под глазом.