Служанка Стража Тьмы

Глава 13

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Поправляюсь я быстро, гораздо быстрее, чем если бы в дело не вмешивалась магия Моривара и лесные снадобья Вирелы. Что до дриады, то мое отношение к ней за время болезни сильно поменялось. Да и ее ко мне, вроде бы, тоже.

Вирела оказалась пусть и ворчливой, но заботливой и терпеливой сиделкой. Она не только лечит меня, но и заботится. Кормит из ложечки, обтирает лицо и руки мокрым полотенцем, даже расчесывает волосы. Не знаю уж, каким чудом в доме нашелся гребень, но радуюсь этой находке безмерно. Надо бы его потом выпросить для себя любыми правдами и неправдами.

В один из дней Вирела даже снизошла до того, чтобы попросить у меня прощения.

— Сглупила я, чего уж, — вздыхает она. — Нельзя было тебя одну отпускать, да еще и не сказавши Моривару. Мы с ним привыкли ничего не бояться, а ты-то совсем другая. Мало того, что леса совсем не знаешь, так еще лакомая добыча для любых темных тварей.

— А много их? — спрашиваю, а сама ежусь под одеялом.

— Да уж, хватает, — отзывается дриада. — Есть и похуже трясинниц.

— Куда уж хуже? — содрогаюсь от воспоминаний.

Жаль, что нельзя их просто вымести из головы, как мусор из комнаты. Мне теперь с этой дрянью всю жизнь жить. А уж про кошмары, в которых болотные мавки являются мне, и говорить нечего.

— Трясинницы сильны лишь у себя, на болоте, — объясняет дриада. — Если уж забрел к ним — живым не выберешься. А тех, кто на болота сам не идет, они силком не тащат, а заманивают. И то сказать, не поддаться их мороку сложно. И все-таки у жертвы какой-никакой выбор есть. А вот если встретишься с сухоликами или чернокрылками, то живой не останешься. Будь еще воин, тот может сразиться, маг поразить их чарами. А от такой, как ты, только косточки и останутся.

— Ну спасибо, — ворчливо отзываюсь я. — Успокоила.

— Так я тебя не успоить хочу, а наоборот, напугать. Чтобы не совалась куда не надо.

— Так если от этих ваших чернокрылов и сухостоев нигде не укрыться и никак не спастись, то они могут меня сожрать и возле дома, у ручья, когда я воду набираю или белье стираю.

— Э, нет, — на лице дриады появляется что-то напоминающее самодовольную улыбку. — Так близко к дому Моривара никто из темной нечисти подойти не решится. Ты же сама видела, как он с трясинницами разобрался. А ведь топь — их вотчина, там они сильнее всего. Кто ж добровольно сунется к такому сильному чародею?

— А разве он ими не повелевает? В смысле — всей нечистью Темнолесья.

— Ну ты, Инола, и дуреха. Который раз от тебя слышу эти бредни и поражаюсь, откуда они в твоей глупой голове берутся.

— Так люди говорят, — пожимаю плечами.

— Оно и видно, — буркает Вирела, обрывая разговор.

И все-таки теперь она совсем другая. Потихоньку я перестаю ее бояться и проникаюсь благодарностью и чем-то вроде почтения. Мало ли что характер у дриады тяжелый, но в душе она незлая и справедливая. А что людей не любит, так я сама их не очень-то жалую. Кроме Гилены я, почитай, хороших-то и не знала.

И пусть даже самым мерзким людям, которые мне встречались в жизни, далеко до тех же трясинниц, но не любить же их за это? А вот Вирела, несмотря на всю свою строгость и ворчание, куда как лучше женщин, с которыми мне доводилось иметь дело в замке.

А Моривар… Он вообще какой-то странный для темного мага. Совсем не похож на Черного Колдуна из наших страшных сказок. Что за Темный Страж, который сражается с нечистью ради какой-то человеческой девчонки, вместо того, чтобы скормить ее своим жутким подопечным? Да еще и возится потом. У смерти забрал, раны заговорил. Даже мшевника на кровать притащил, зная, как они мне нравятся.

Мшевники, кстати, так и остались жить у меня всем семейством. Вирела, конечно, высказала что думает о тех, кто счищает мох со стен и сгоняет природных созданий с насиженных мест, но смирилась с обитанием изумрудных комочков в моей комнате. Даже иногда подсаживала одного или нескольких ко мне на кровать.

Да и милый одеяльник меня не забывал. Окончательно предав Моривара, он переселился в мою спальню и каждую ночь уютно устраивался на одеяле. Да еще и, проявляя невиданную для неразумного создания деликатность, теперь ложился в ногах, а не на груди.

— Так ему просто не нравится дух от твоих ран, — Вирела по-своему истолковала поведение моего лунного питомца.

— Какой еще дух? — корчу недовольную гримасу. — От меня что, воняет?

— Не от тебя, глупая. От тех мест, где тебя трянницы подрали веет кровью, болью и ужасом. А мелкая нечисть она хоть и безмозглая, но такие вещи чует.

Ну и пусть. Главное, что одеяльник составляет мне компанию каждую ночь, тем более, что в ногах с ним даже удобнее. Хорошо бы, он и дальше так спал, даже когда я поправлюсь.

Но среди всей этой милоты и доброты больше всех меня поразил Моривар. Как-то он зашел в мою комнату с большим блюдом, на котором лежали… самые настоящие пирожки. Из белой муки, пышные, с румяной корочкой и одуряющим запахом, который я успела почти позабыть.