Служанка в доме на Краю

Глава 20.

Я в растерянности смотрела на дверь. За ней бесновалось чудовище, наклюкавшееся прямо с утра. Удерживать Морлея на том же месте чревато. Сейчас к нам сбежится весь дом. А я вполне в состоянии решить эту проблему сама.

Что-то подсказывало, что Дэвид не даст кузену сдать меня проверяющим, на которых висела обязанность вести учет магически одаренных.

Или во мне говорила жажда мести? На виконте я отрабатывала свои способности довольно часто, а он и не догадывался. То есть не представлял, чем рисковал.

Дверь распахнулась. Морлей чуть не рухнул в комнату. Он сделал два шага на прямых ногах и повис на ручке.

— Ты, ты… — по инерции продолжал он. Но что-то в моих глазах заставило его задуматься даже через алкогольные пары.

— Ты знаешь, как я несчастен? — внезапно выдал он.

— Сколько уже зелененьких употребили? Орландо в курсе? Лекарь грозился, что носа в Энфилд в первой половине дня не кажет.

Мы с удивлением разглядывали друг друга, словно видели в первый раз. Броуди вздохнул несколько раз и продолжил.

— Моя Аманда, мое чудо… От нее вечером пришло письмо, что она разрывает помолвку. Какие-то негодяи ей донесли, что у меня не только эта твоя дурная девчонка, но и полно других бастардов. А вот скажи, Ррррит, что такого, что мужчина никогда не отпллы.. не отлынивал от исполнения мужских обязанностей?

Я подвинула ему стул. Виконт плюхнулся на него и не промахнулся. А перед этим еще на пять шагов углубился в комнату.

Тихонечко я постаралась рассеять ядовитые пары вокруг его энергетического центра. Он не совсем пустой. Его Милость, действительно, обладал зачатками дара, и алкоголь в таком случае приводил к ужасающим последствиям.

Хозяин мог броситься душить меня. Или выйти отсюда и стулом забить встречного слугу до смерти — и через несколько часов даже не вспомнить об этом. Но если резко убрать дурь из его магпотоков, то сердце, не исключено, сразу затормозит.

— Давай возьмем твою… никак не могу запомнить имя… И сегодня же отправимся умолять Аманду. Она убедится, что от моих детей будет толк, остынет. А я тебе… тулуп лисий куплю. Или десять монет выдам, зато прямо сегодня. Эх, осталось, кажется, всего две. И те миссис Такер вытащила. Мол, у нее целее.

Лиззи высунула осторожный нос из ванной и недобро фыркнула на Морлея. А ведь у нас был уговор. Надеюсь, она не забыла.

После того, как она напугала конюха, дочь обещала мне не трогать никого в доме. И вообще не обижать людей, не посоветовавшись со мной.

— Дочка, — заканючил лорд. — Посмотри на меня. Глазоньки-то, похоже, в бабушку. Та всегда глядела так, что я сразу в туалет бежал.

Благодаря спинке стула он удерживал корпус более-менее прямо, а вот с головой дела обстояли хуже. Она постоянно падала на разжиревшую грудь.

— Никакая не дочка, — очень чисто выговорила эти три слова Элизабет. — Дочка, тойко не твоя. У меня дугой папа.

Морлей честно старался вникнуть в ее слова. Но соображалось ему сейчас туго. В его картине мира Лиззи была единственным решением всех проблем.

Элизабет, обмотавшая полотенце вокруг плеч и основательно намочившая платье, сделала вывод, что этот дядька не представлял угрозы. Разве что жутко вонял.

Она поспешила к столу и схватила в одну руку рогалик, а в другую — самый большой ломоть хлеба.

На полотенце я заметила грязные разводы. Так, лицо все равно не отмыто.

— Мой папа — чистый огонь, — рассуждала дочурка, запихивая в рот булку с рогаликом. По очереди и вместе. — Его незьзя убить. Он моззет пьеватиться в камни, а то и в раскаенный воздух. Чуть-чуть подозьдет и всех размазет. А ты дазе не демон. У тебя в оду быи какие-то зивотные. Свиньи… Ну, мозет, там тааканы. Не пеезивай, у мамы в оду демонов тоз не быо, а все у нее хоосо.

Я очень рассчитывала, что Морлей не разобрал ничего.

— Как это не твой папа? — только и смог пробормотать он. — Маленькая глупышка. При чем здесь стаканы?

Все-таки не буду я ломать ему кости. Пока ему хватило человекоподобия не оскорблять мою девочку.

— А вот и мой папа, — воскликнула Лиз с таким энтузиазмом, что половинка рогалика упала на пол.

В дверях напряженно замер Деус. Но лица его было почти не видно. Его закрывала охапка самой разной чепухи… Воздушные шарики и огромный засахаренный леденец размером почти с голову Лиззи. Несколько ярких тряпичных кукол. Игрушечная тележка, к которой крепился клоун (его руки при помощи нитей соединялись с оглоблями). Пестрая каруселька-шатер. Набивной мишка.

Подозреваю, он использовал соединяющее заклинание, чтобы не растерять все это... добро.

— Привет, — сказал он. — Любишь клубничные леденцы? Я нашел самый большой на ярмарке. Были дела в городе, а потом я заглянул на площадь, чтобы… чтобы…

— Полозы сюда, — девочка махнула на стул рядом.

Еще ни разу я не видела у нее такой осанки. Прямо королева, которая устроила аудиенцию за завтраком и тут же пожалела об этом.

— Вообсе-то я бы учше съеа маииновый.

Я чуть не застонала. Деус в отчаянии топтался на месте, окончательно потерявшись.

— Я тогда поменяю. Минутка, — прошептал он.

Нет, это уже никуда не годилось. У Морлея отпала челюсть, а я разъярилась.

— Стоять!… — Ох, нельзя же так к демону. Я тут же вывернулась. — В смысле встань, мое солнышко, и марш обратно в ванну. Отмывать грязную физиономию. Сколько раз я запрещала тебе есть в таком виде?

Теперь очередь папаши.

— Ваше Сиятельство, нельзя потакать ее капризам. Поверьте мне. Сложите игрушки в шкаф, на среднюю полку… Элизабет очень рада. Очень благодарна. И все посмотрит после еды.

— Но клубника… — выдохнул демон.

— Так же любима ею, как малина. А еше вишня, земляника, крыжовник с тонкой кожицей и груши… Она есть все. Вернее, ела раньше.

Элизабет нехотя поднялась. Я мешала ей продолжить радовать папочку. На полпути к ванной она остановилась и торжественно заявила: